Стало стыдно, пришлось прощения просить. Хорошо хоть, Лариса Евгеньевна не отличалась обидчивостью. А под конец разговора пришлось признаться, что они с Серёжей очень серьёзно поговорили. Вот только о сути разговора не сообщила, а по тому, как свекровь начала поддакивать, стало понятно, что она решила, будто Настя устроила её сыну хорошую взбучку. А напоследок Лариса Евгеньевна повторила слова внучки:
— Возвращайтесь скорее, мы вас ждём.
— Хорошо, — негромко отозвалась Настя, чувствуя тепло внутри. Когда тебя ждут, это здорово, это и есть настоящая семья. А ведь так всегда было — сколько бы они с Маркеловым не ругались, рядом были родственники, которые поддерживали, мирили, давали советы и создавали настоящий семейный уют, домашний очаг, к которому хотелось возвращаться. Они с Серёжкой далеко не сразу смогли высечь свою искорку, чтобы огонь разжечь.
— Настя.
Она вздрогнула, когда голос мужа за спиной услышала. Поняла, что не на шутку задумалась, обернулась и посмотрела на него, удивлённая тем, что не услышала, как он пришёл. Перестала подпирать подбородок ладонью, вообще локоть со стола убрала.
— Ты пришёл?
— А что ты делаешь? — поинтересовался он, его губы дрогнули в улыбке.
Настя даже смутилась немного.
— Ничего, — поспешила отмахнуться она, — просто задумалась.
— А мне показалось, что не просто, а всерьёз. Такое лицо у тебя было… — Он прошёл мимо неё к холодильнику, достал бутылку воды. Настя внимательно за ним наблюдала, всё ждала, что он скажет. А Серёжка сделал несколько глотков прямо из горла, и выдохнул, переводя дыхание. — Конец августа, а жара.
— Серёж, что?
— Всё нормально. Всё обсудили, договорились. Завтра утром кое-что подпишешь, и всё.
— Всё, — повторила за ним Настя, поднялась. После слов мужа, после его лёгкого тона, стало немного грустно, но постаралась этого не показать. — Ты обедать будешь?
— Нет. — Усмехнулся. — Я Дорникова в ресторан водил. Кстати, неплохой ресторан. Хочешь, сходим вечером.
— Нас Федька в клуб зовёт. Точнее, не зовёт, а требует.
— Даже требует… — Сергей холодильник закрыл, повернул голову, к жене присмотрелся, пока та не видела. — А ты хочешь?
— Не знаю. А ты?
— А ты?
Она взглянула на него через плечо.
— Ты доволен, да?
— Я хочу уехать, могу порадоваться. А ты хочешь остаться?
— Я этого не говорила.
— Тогда что?
— Я хочу домой, Серёж.
— Это хорошо, — осторожно заметил он.
Настя посмотрела ему вслед, когда он из кухни вышел. Секунду сомневалась, а потом направилась за ним в комнату.
— Ты думал, что я не поеду? Ты, правда, так думал?
— Я рассматривал такую возможность, — деликатно заметил он.
Настя же не на шутку удивилась.
— Как интересно. Я не рассматривала, а ты рассматривал.
Он плечами пожал.
— Серёжа, я хочу домой. И мой дом не здесь. А то, что ты мог такое подумать… Ты поэтому сам решил квартирой заняться?
— Иначе мы отсюда никогда не уедем.
Настя присела на самый краешек дивана.
— Мне кажется, нам ещё есть, что сказать друг другу. Ты ведь не поверил мне, когда я сказала, что я приехала не к нему.
— Да почему, Насть? Поверил. Ты приехала посмотреть, ждут ли тебя здесь.
— Возможно. Но это было чистое любопытство, без всяких надежд. То, что вчера Сашка сказал… для меня это было ещё большим шоком, чем для тебя, наверное. Я не думала, что у него появится мысль…
— Ладно. — Маркелов в досаде взмахнул рукой. — Я не хочу ещё раз это слышать.
— Ты злишься?
— Да не злюсь я, Насть! Но мне надоело думать об этом, вспоминать. Мы десять лет живём! Чего нам не хватает, вот скажи? Что мы делаем не так, что постоянно это вылезает?
Она на спинку дивана откинулась, и руки на груди сложила. Ей было, что ответить на его вопрос, но привычка замалчивать обиды давала о себе знать, снова стало страшно, снова показалось, что лучше промолчать, чтобы не вызвать ссору. И, видимо, Сергей догадался, о чём она думает, потому что с такой претензией на неё посмотрел, что поневоле не по себе стало.
— Скажи мне это.
Она уставилась в угол комнаты, до рези в глазах, до пелены, что принесли с собой слёзы.
— Ты не можешь простить мне те слова. Никак не можешь.
Он голову опустил, стал смотреть в пол.
— Я давно простил.
— Неправда. Ты никогда не говоришь, что любишь меня. Мне всегда приходится тебя заставлять. А это ненормально как-то. Ты мне не веришь?
— Верю.
Настя наблюдала за ним, затем головой покачала.
— Не веришь. Именно это мне не даёт спокойно жить, Серёжа. Я уже столько лет расплачиваюсь за те слова. Что я делала не так? Я тебя люблю, твои интересы всегда выше всего остального, я стараюсь, как могу. Дома всё для тебя… Ты думаешь, я это просто так делаю? Из любви к комфорту? Всё уже давно осталось в прошлом, у нас своя семья. Но ты помнишь все обиды! Я не могу с этим бороться, и не могу… не могу оправдывать тебя этим.
Он отвернулся к окну, руки в бока упёр.
— Я не хотел, чтобы ты меня оправдывала.
— Конечно! Тебе это не нужно было, ты хотел, чтобы мне было больно. В этом был смысл твоей жизни!
— Нет. Если честно, я каждый раз надеялся, что появится кто-то, и я перестану о тебе думать. Вот чего я тогда хотел. Чтобы мне стало всё равно, плевать на Аверина, не пытаться больше обратить на себя твоё внимание. Чтобы можно было развернуться и спокойно уйти. Чтобы мне стало всё равно! Потому что когда я хотел всё исправить, тебе было не до меня! Ты о нём думала!
— Да не о нём я думала! — Настя без сил навалилась на подлокотник. — Мне было страшно. И тяжело, я никак не могла привыкнуть. И ты мне совсем не помогал, ты только ревновал меня. Я не понимала, как мне найти точку опоры, что мне сделать, чтобы почувствовать себя уверенно. Я ведь не сильная, Серёж, и ты это знаешь. Мне нужна была твоя помощь.
— Но ты же мне не говорила об этом!
Настя облизала сухие губы.
— Да, не говорила. Мне казалось, что если я скажу, если кто-то узнает, даже ты, мне станет от этого ещё хуже. Я и без того чувствовала себя слабой и потерянной, не было ничего привычного вокруг… Серёжа, мне было девятнадцать, я была беременна от человека, которого почти не знала, но который решил в очередной раз проявить галантность и спасти меня от позора. Ты думаешь, я не была тебе за это благодарна? Была, но это не решало проблемы. Или ты думаешь, что я не понимаю, что ты тоже мечтал о другом? Не о том, чтобы жениться на мне из-за случайной беременности. Да ты даже мечтал не обо мне!
— Я мечтал о тебе. — Маркелов криво усмехнулся. — Я когда уехал, думал о тебе… часто. В основном, ночами.
