«Это же не точно, — успокаивал я себя. — Папа мог преувеличить, ради шутки. Но, даже если отбросить одно поколение, остается 150 лет».
Я отложил карандаш.
Значит 150 лет назад кто-то считал, что тетушка Мерта давным-давно мертва. Сколько же ей все-таки лет?
Наступившее утро встретило меня чистотой и свежестью. Умытый ночным дождем мир спал. Я наслаждался утренней прохладой и радовался жизни. Каникулы только начались, и работы на ферме пока не много.
Мама позвала к столу. Еще издали я почувствовал дразнящий запах оладьев, сосисок и кофе. И не заставил себя долго ждать и упрашивать. Оладьи были что надо — жаль, быстро кончились.
— Похоже, ты и вправду вырос, — заметил папа. — Управился быстрее отца…
Вдруг из спальни выбежала мама.
— Тетушка Мерта проснулась и сама встала, — сказала она испуганно.
— Да, — сказал папа, — Ты была права. Похоже, начинается.
— Мам, можно я поеду на рыбалку? — спросил я, не слишком прислушиваясь к их разговору. Я собрался на пару дней съездить на озеро Хонен.
— Лучше не сейчас, сынок, — ответил отец. — Я думаю, что не сегодня-завтра для тебя здесь найдется дело.
— Ну, пап, — я даже расстроился, — я ведь давно собираюсь.
— Ничего, это не надолго, — сказал папа. — А на озеро еще успеешь.
— Но что я должен буду делать?
Мама, расстроенная, теребила угол фартука.
— Ты нам будешь нужен, — повторила она.
— Но зачем?
— Сводить на прогулку тетушку Мерту.
— Прогуливать тетушку Мерту? — удивился я. — Но мама, ты же всегда сама с ней гуляешь.
— Это совсем другое, — мама, наконец, оставила фартук в покое. — На эту прогулку тетушка сама выбирает спутника. И идти придется тебе.
За ужином я стал внимательно рассматривать тетушку Мерту. До этого я не особенно обращал на нее внимание. Она была всегда такой же привычной и незаметной, как мебель.
Тетушка Мерта была совсем маленькой. Если бы она не была такой высохшей, то, наверное, походила бы на маму. Серые волосы заколоты в крохотный пучок на затылке. Лицо, как измятая бумага, провалившийся беззубый рот, крохотные, потерявшиеся в морщинах абсолютно пустые глаза. Она без всякого выражения смотрела сквозь меня, и только зубы, ощутив прикосновение ложки, начинали двигаться, втягивая жидкую кашу, которую подавала ей мама. Рот закрывался, и на каждый глоток дергалась тощая куриная шея.
— А она может разговаривать? — спросил я.
Отец посмотрел на маму и уткнулся в свою тарелку.
— Никогда не слышала, — ответила мама.
— А делать что-нибудь она может? — допытывался я.
— Ну, в общем, да, — сказала папа. — Она отлично чистит горох, если ее правильно попросить.
— Да… — меня передернуло. Я вспомнил, как однажды меня, еще маленького, посадили помогать тетушке Мерте. Я подавал ей стручки, а она быстро, как автомат, вылущивала из них горошины. И, когда горох кончился, ее руки все никак не могли остановиться — брали, лущили, складывали…
— Еще она хорошо рвет полоски для половиков и может прополоть грядку от сорняков перед посадкой.
— Так почему… — я не знал, как бы спросить поделикатнее.
— Почему она живет у нас? Ты это хотел спросить? — мама вздохнула. — А куда ее денешь? Живет и живет. Да, в общем-то, она особенно и не мешает.
— Можно ее отправить в интернат, — сказал я.
— Во-первых, в интернат надо представлять документы, а откуда им взяться у тетушки Мерты, — объяснила мама, готовя сладкую кашу для старухи. — А, во-вторых, интернат стоит денег.
— А про какую прогулку вы говорили? Куда это мне с ней идти?
— В лощину, — ответил папа, нацеливаясь на очередной кусок пирога с вишней. — Вниз, до старого дуба, — папа тяжело вздохнул, словно вспомнив что-то. — И обратно.
— Ну, зачем же туда. Там же полно крапивы, да и комаров хватает. А кроме того там… ну… нехорошо.
— Ты хочешь сказать, нечисто? — улыбнулась мама.
— Ну, в общем, да, — я попытался объяснить. — Там даже погода не такая, как вокруг. Чего ради лезть туда?
— Она всегда идет именно туда, — сказал папа. — А ты будешь ее провожать.
— Ну раз надо, значит надо, — я поднялся. — Тогда уж лучше сделать это поскорее. Пойдемте, тетушка Мерта.
— Сейчас она не пойдет, — сказала мама. — Она сама решит, когда будет готова.
— А почему с ней не может сходить папа? Ведь он уже один раз ходил.
— И с меня вполне хватило одного раза, — ответил папа холодно. — В этот раз пойдешь ты. И ты должен быть здесь, когда придет час. Рыбалка от тебя никуда не денется.
— Ну ладно, — я почти смирился. — Но вы хоть объясните по-человечески, а то я так ничего и не понял.
И мне объяснили. Тетушка Мерта всегда была в нашей семье, хотя папа так и не смог рассчитать, в каком родстве она с нами. И всегда она была такой же старой и высохшей. В ней словно совсем не осталось плоти, ничего, способного разлагаться, поэтому она не была такой противной, какими бывают старухи.
Раз в двадцать — тридцать лет, она как будто просыпалась и рвалась куда-то идти. И сопровождать ее должен был обязательно мужчина. С женщиной она идти не могла. И ее провожатый возвращался изменившимся.
— Это очень сильно действует, — сказал папа. — Когда своими глазами видишь то, что никогда тебе не понять…
— А однажды это был настоящий кошмар, — начал рассказывать папа. — Это когда наша семья только переехала сюда. Тогда еще был жив твой пра-прадедушка. Они добирались сюда в крытом фургоне, и всю дорогу тетушка Мерта ничего не замечала. А когда она начала просыпаться и не нашла знакомых мест, она словно с ума сошла. Прадедушка хотел вести ее по дороге, но она металась в темноте, словно собака, потерявшая след. Прадедушка привел ее домой только утром, весь ободранный и в синяках. Но в конце концов она облюбовала себе эту лощину.
— А зачем она туда ходит? — спросил я. — Что ей там надо?
— Этого не расскажешь, — ответил папа. — Это можно только увидеть самому.
В этот вечер тетушка Мерта снова зашевелилась. Сначала она закрыла руками лицо, потом попыталась встать. Одной рукой она вцепилась в спинку стула, а другой взмахивала, словно пытаясь ухватиться за воздух. Мама подошла, погладила ее по плечам и усадила назад.
На следующий вечер все началось сначала. Она несколько раз вставала со своего стула, подходила к двери и останавливалась, словно к чему-то прислушиваясь. Я тоже волновался и каждый раз кидался открывать ей дверь, но она только выглядывала и снова брела к своему стулу.
На следующий вечер все было так же часов до 10, пока мы не собрались идти спать. Вдруг тетушка Мерта бросилась к двери и, нетерпеливо притоптывая, начала даже царапать дверь пальцами, как кошка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
