На обратном пути мы лезли через какие-то кусты и колючки, а тетушка Мерта с трудом передвигала ноги и не переставала плакать. Мне даже пришлось взять ее на руки — горстку праха с затхлым пыльным запахом.
Наконец я выбрался из лощины, гудевшей от ветра, хотя вокруг было очень тихо. В мозгу бесконечно крутилась засевшая фраза: «Жизнь — это сон… жизнь — это сон…».
Но прежде чем перешагнуть порог кухни и вернуться к привычному миру, я встряхнул все еще рыдавшую тетушку Мерту жуткую куколку такой прекрасной бабочки — и на ухо ей прошептал:
— Просыпайся, тетушка Мерта! Скорее просыпайся!
Пер. с англ. Т. Завьяловой
Альфред Ван Вогт
НЕ ТОЛЬКО МЕРТВЫЕ
У БЕРЕГОВ АЛЯСКИ ОБНАРУЖЕНО БРОШЕННОЕ КОМАНДОЙ КИТОБОЙНОЕ СУДНО СО СЛЕДАМИ НАПАДЕНИЯ
29 июня 1942 г. Сегодня в Беринговом проливе американским патрульным судном был обнаружен китобойный корабль «Альбатрос». На сильно поврежденном корабле не оказалось ни одного члена экипажа. Военные удивляются тому, что все повреждения вызваны странной силой, не имеющей отношения к бомбам, торпедам, снарядам или каким-либо другим видам оружия. Штормов в этом районе последние три недели не было. Камбузная печь в момент обнаружения была теплой. Убедительных объяснений по этому поводу не выдвинуто. Известно, что «Альбатрос» под командованием капитана Фрэнка Уорделла вышел из порта на западном побережье Америки в начале марта. В экипаже было восемнадцать человек, и все они исчезли.
Капитан «Альбатроса» без удовольствия подумал о трех месяцах, без толку потраченных в поисках китов. Он начал осторожно вводить шхуну в укромную бухту, когда увидел лежащую на мелководье подводную лодку. Сознание его на мгновение провалилось в пустоту, когда же оно вновь выбралось на поверхность и вдохнуло воздуха, рефлексы уже сработали. Указатель машинного телеграфа встал на «полный назад», а в голове сложился четкий план действий. Он раскрыл было рот, чтобы крикнуть рулевому, но затем стиснул зубы, сам подошел к штурвалу, и корабль, направляемый искусной рукой, развернулся вдоль лесистого мыса.
Якорь пошел вниз. На грохот цепи и всплеск воды в тишине безветренного утра откликнулось странное эхо.
Тишина вновь воцарилась над заливом; слышался лишь тихий плеск северного моря о борт «Альбатроса». На мелководье, где встал корабль, волны были чуть выше. Иногда слышался гул это большая волна в пене разбивалась о торчащую скалу.
Уорделл, возвратясь на маленький мостик, стоял очень спокойно, позволяя сознанию впитывать впечатления, стоял и слушал. Но ни один посторонний звук не коснулся настороженного слуха: ни рокот дизелей, ни слабый шум мощных электродвигателей. Уорделл вздохнул свободнее.
Он увидел, что на мостик поднимается Приди, первый помощник.
— Не думаю, что они увидели нас, сэр, — громким шепотом произнес он. — Я не заметил там ни единой души. Кроме того, они, по-видимому, не готовы к выходу в море.
— Почему?
— Разве вы не заметили, сэр? У них нет боевой рубки. Должно быть, ее оторвало взрывом.
Уорделл молчал, пораженный своей невнимательностью. Легкое чувство самолюбования — ведь он мастерски увел корабль прошло. В голову ему пришла другая мысль, и он нахмурился из-за постыдного намерения утаить другие доказательства своей ненаблюдательности. Но все-таки он ответил:
— Интересно, как это сознание умудряется запечатлевать предметы, не существующие в действительности. Я даже не заметил: повреждено у них палубное орудие или нет.
Теперь примолк первый помощник. Уорделл бросил быстрый взгляд на его длинное лицо, понял, что помощник испытал не меньшую досаду, и быстро сказал:
— Мистер Приди, созывайте людей.
Помирившись со своей со вестью, Уорделл спустился на палубу. Не спеша он стал осматривать противолодочное орудие, что стояло рядом с гарпунной пушкой. Слышно было, как за спиной собирались китобои, но он не оборачивался, пока они не стали нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.
Тогда он обернулся и вгляделся в грубые обветренные лица. Пятнадцать мужчин и юнга: почти весь экипаж, кроме механика и моториста. И каждый оживлен: люди вырвались из лап скуки, которая за последние три месяца буквально извела всю команду.
На память Уорделлу пришли воспоминания о долгих годах, проведенных рядом с этими людьми. Он удовлетворенно кивнул самому себе и начал:
— Похоже, мы наткнулись на поврежденную японскую подлодку. Наш долг вам понятен. Военные оснастили нашу посудину трехдюймовой пушкой и четырьмя пулеметами, поэтому…
Он прервал речь и хмуро посмотрел на одного из ветеранов.
— В чем дело, Кеннистон?
— Прошу прощения, кэп. Эта штука — не подлодка. Я служил в военном флоте в восемнадцатом году и с первого взгляда могу определить это. И, черт побери, у этого судна борта будто покрыты черной металлической чешуей. Там что-то застряло, сэр, но это не подводная лодка.
Из-за каменистой гряды, где он залег со своей небольшой экспедицией, Уорделл рассматривал странное судно. Чтобы добраться до этого удобного наблюдательного пункта, пришлось больше часа карабкаться по скалам. И вот он здесь, а что толку?
В бинокль корабль был виден хорошо: сигарообразный, стремительный корпус из сплошного металла неподвижно лежал среди волн, что морщинили поверхность залива. Не было заметно ни единого признака жизни. Тем не менее…
Уорделл внезапно замер, остро осознав ответственность за всех своих людей: за этих шестерых, что рядом с ним сейчас с двумя драгоценными пулеметами, и за остальных, что на шхуне.
От чужеродности этого судна, от его огромных размеров делалось не по себе.
Позади кто-то сказал, нарушив тишину серых безжизненных скал:
— Если бы у нас был радиопередатчик! Любой бомбардировщик мигом бы расправился с этой мишенью! Я…
Уорделл лишь смутно осознавал, почему голос вдруг перестал доходить до сознания. Он упорно думал над соотношением сил: два пулемета против ЭТОГО. Или, вернее (подсознательно он не желал признаваться в обладании большей огневой мощью), четыре пулемета и трехдюймовая пушка. В конце концов, оружие, находящееся на «Альбатросе», тоже нужно учитывать, несмотря на то, что шхуна стоит далеко. Мысли внезапно оборвались.
Он вздрогнул, заметив на плоской темной палубе движение: большая металлическая плита повернулась, затем резко откинулась, словно отброшенная мощными пружинами.
Через люк выбралась какая-то ужасная, нечеловеческая фигура. Это нечто выпрямилось на поблескивающих ороговелых ногах, чешуйчатая кожа блестела в свете утреннего солнца. Одна из четырех рук сжимала прозрачный предмет плоской прямоугольной формы; в другой находилась небольшая вещь голубоватого цвета, она сверкнула малиновым отблеском в свете яркого солнца. Остальные руки были свободны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
