— Тогда я ничего не понимаю.
— Я тоже. Но если Дезмонд не сумел ни переубедить отца, ни заставить замолчать, значит, остается третье. Вопрос в том, как он это сделал? Наверняка это было что-то из ряда вон выходящее, раз отец предпочел все-таки не менять завещание. Именно так и произошло, если отец и Эллард обсуждали на следующий день только Изумрудный домик. — Квентин ударил кулаком по колену. — Мне кажется, у нас есть все детали, но не хватает главной, с которой связаны остальные. Записные книжки, завещание, отцовская записка. Проклятие. Чего, же не хватает?
Бранди неподвижно уставилась на записную книжку отца.
— Я сравнила каждую цифру в этой книжке, каждую сделку, заключенную папой, каждую выплату, совершенную за… — Она замолчала на полуслове и наклонилась вперед, чтобы еще раз рассмотреть какую-то запись. — Как странно.
— Что такое?
— Я только что заметила. — Она показала на строчки, где было записано: «За услуги, оказанные по сделке с кораблестроительной компанией Парсонса, Элларду Хендрику — 300 фунтов».
Квентин быстро пробежал глазами запись.
— Что здесь странного? Парсонс известный кораблестроитель. Отец и Ардсли выступили равноправными партнерами в этой сделке.
— Да, я знаю. Я помню, что видела точно такую же запись в книгах твоего отца. Только Кентон записал в расходы пятьсот фунтов, а не триста.
Кивнув, Квентин ответил:
— Я сразу это заметил. Но если ты сравнишь все суммы, которые Хендрик получал от отца и Ардсли, то заметишь, что везде есть это несоответствие.
— Но почему?
— Я только что упомянул, что отец не успел подписать свое соглашение с Эллардом. Очевидно, Ардсли давно подписал свое. Поэтому его разовые выплаты были существенно меньше, чем у моего отца, ведь он ежеквартально переводил Хендрику определенную сумму, согласно условиям их соглашения. Все очень просто и разумно.
— Одно только не сходится. Отец не заключал никакого соглашения. Ни с мистером Хендриком, ни с кем-либо еще. Это был один из его немногих деловых принципов, который он считал важным, а потому не раз повторял в моем присутствии: «Людям следует платить за выполненную работу. Соглашения сеют амбиции и поощряют лень».
Мысль Квентина лихорадочно заработала.
— Тогда почему отец платил намного больше, чем Ардсли? — вслух удивился он.
Квентин решительно схватил бухгалтерскую книгу Кентона и принялся листать, внимательно изучая каждую запись, относящуюся к Хендрику. Внезапно в его глазах вспыхнул огонь.
— Ну конечно. Как я мог быть таким глупцом? — Он зло рассмеялся. — Когда же я пойму, что жадность в некоторых людях затмевает все остальное — верность и нравственность в том числе?
— Что ты нашел?
— Взгляни. — Квентин показал ей несколько различных записей. — Все суммы, переведенные Хендрику, внесены рукой Дезмонда.
— Это так важно? — Бранди очень удивилась. — Ты сам говорил, что Дезмонд скорее всего имел доступ к бумагам отца. В конце концов, Кентон старался приучить его вести семейные дела.
— Да, ну подумай об этом, Бранди. Несмотря на то что Хендрик вел общие дела наших отцов, им бы и в голову не пришло обсуждать, какой счет он предъявил каждому из них. Поэтому как бы отец узнал, что переплачивает поверенному? Никак. Он просто соглашался с любой суммой, выписанной Дезмондом за оказанные услуги. Даже если это фактически была оплата дел, не отраженных в бухгалтерских записях.
— Каких дел?
— Темных делишек. — Квентин заскрежетал зубами, потому что его осенила еще одна догадка. — Ревматизм! Как же! Лживый ублюдок!
Но Бранди все еще переваривала первое утверждение Квентина:
— Темные делишки? Ты хочешь сказать, мистер Хендрик во всем этом замешан?
— Подлец увяз по самую шею.
— Что же все-таки Дезмонд оплачивал, помимо обычных услуг поверенного? — Она с шумом вздохнула и сама частично ответила на свой вопрос: — Финансовые отчеты.
— Да, хотя, наверное, это самое меньшее. Хендрику не составляло труда подтасовать цифры так, чтобы представить Дезмонда прозорливым финансистом. После этого он сообщал те же данные Ардсли, чтобы записи наших отцов совпадали. До тех пор пока цифры доходов и потерь были одинаковы во всех документах, никто бы ничего не заподозрил.
— Если бы Кентон это обнаружил, он был бы сокрушен горем, — сказала Бранди. — Не только потому, что Дезмонд поступал безнравственно, но и потому, что его обман коснулся именно моего папы.
— Совершенно верно. В таком состоянии отец вполне мог изменить завещание.
Потрясение уступило место холодной уверенности.
— Значит, Хендрик солгал. Кентон все-таки изменил завещание… или, скорее, попытался изменить. А Хендрик нашел способ не выполнить распоряжение, чтобы по-прежнему пользоваться щедростью Дезмонда, наследника титула.
— Поправка. Завещание было, несомненно, изменено и подписано. — На скуле Квентина подергивался желвак. — А потом его спрятали неизвестно куда.
— Почему ты вдруг так уверен?
— Судя по размеру выплат, которые Дезмонд делал Хендрику. — Он положил книжку Ардсли рядом с отцовской и, перелистав обе на месяц назад, принялся сравнивать все записи подряд. — Расхождение в суммах, полученных Хендриком от Ардсли и отца, возросло в последние недели их жизни — примерно в это же время Дезмонд поругался с отцом.
Бранди невидящим взглядом уставилась на цифры.
— И примерно в это же время Кентон вызвал Хендрика, чтобы изменить свое завещание.
— Совершенно верно. Поэтому я и считаю, что отец, несомненно, изменил свою последнюю волю. После этого Дезмонд начал платить Хендрику, чтобы тот позабыл о существовании нового завещания, а когда наступит время, прочитал предыдущий документ.
— Ты полагаешь, Кентон раскрыл замысел Хендрика и Дезмонда? Быть может, в его шкатулке спрятано новое завещание?
— Нет. Это могло поставить под угрозу управление всем имуществом. На такое отец ни за что бы не пошел. Если бы он заподозрил Дезмонда и Хендрика в каких-либо махинациях, то просто поменял бы поверенного и переписал завещание, прежде чем предпринимать карательные меры. Таким образом его имущество было бы защищено, даже если бы он сам не получил этой защиты.
— Тогда что же все-таки находится в шкатулке? Какое-нибудь доказательство, уличающее Дезмонда и Хендрика? Не могу представить, чтобы одно это обстоятельство заставило кого-нибудь из них пойти на убийство трех человек.
— Даже четырех, — уточнил Квентин с плохо скрываемой яростью. — И если я прав, мошенничество Хендрика коснулось не только Дезмонда и наших отцов. Оно затронуло по крайней мере дюжину клиентов. И этот факт мог всплыть на поверхность, если бы всех этих людей собрали на встречу, которой ты добивалась.
