— Я так и думал, — мрачно произнес Дезмонд. — Поэтому давай побеспокоимся, чтобы ничего этого не произошло. Найди шкатулку. Обыскивай Изумрудный домик, сколько душе угодно. Но сделай так, чтобы его обитатели остались живы.
Глава 21
— Пока все цифры сходятся.
Бранди захлопнула две книжки с финансовыми записями — отцовскую и Кентона — отложила их в сторону и откинулась в кресле.
— Сижу над ними уже несколько часов и ничего не получила, кроме головной боли.
Квентин поднялся с дивана гостиной и подошел к жене.
— У меня тот же результат. — Он погладил ее щеку и нахмурился, заметив бледный цвет лица. — Солнышко, мы все утро изучали эти книги. На небе ни облака, лес так и манит к себе. Давай оседлаем лошадей и отправимся на прогулку.
Бранди тут же встрепенулась:
— В самом деле?
— Ну конечно.
— Тогда я надену свои новые бриджи.
— Обязательно. — Квентин показал на дверь. — И не забудь сунуть в голенище свой пистолет.
— Не бойся, я вернусь через пять минут. — Бранди кинулась из комнаты, и вскоре о ней напоминало только эхо быстрых шагов.
Улыбнувшись, как улыбаются шалости ребенка, Квентин отругал себя за то, что не предложил раньше оторваться от утомительного занятия. Казалось, еще совсем немного, и они получат ответ на свои вопросы. Но кроме того, они ведь совсем недавно открыли друг друга. И потому, несмотря ни на какое расследование, Квентин намеревался не забывать о своей молодой жене.
Четыре с половиной минуты спустя в гостиную ворвалась Бранди, обхватывая на ходу лентой блестящие локоны.
— Как я выгляжу?
Квентин залюбовался ею, задержав взгляд на плавных изгибах талии и бедер, подчеркнутых бриджами.
— Чертовски соблазнительно.
— Неужели? — Бранди удивленно оглядела себя. — А мне кажется, я похожа на мальчишку.
— Вряд ли. — Квентин помог завязать ленту, с которой никак не могла справиться Бранди. — Твой наряд очень отвлекает, что дает тебе преимущество, поэтому я официально признаю себя побежденным в скачках еще до их начала. Предпочту ехать позади тебя и смотреть. В глазах Бранди сверкнули огоньки.
— Вы ведете себя ужасно неприлично, милорд.
— Если ты желаешь узнать, что такое действительно неприличное поведение, подожди до окончания скачек.
— Звучит чрезвычайно интригующе. Я прямо горю от нетерпения. — Взгляд Бранди упал на записные книжки, и по ее лицу пробежала тень. — А как же все эти записи? Мы еще не закончили их изучение.
— Это подождет.
Бранди все еще сомневалась, покусывая губу.
— Есть идея, — предложил вдруг Квентин. — Почему бы нам не отнести их в беседку? Тогда позже — гораздо позже — мы сможем внимательно все прочитать, но уже в саду, а не в душной гостиной.
— Чудесно. — Последние сомнения исчезли. — Пошли.
Поездка верхом так и не состоялась.
Десять минут прогулки по лесу, десять минут мучительного зрелища, как Бранди вышагивает в облегающих бриджах, — больше Квентин выдержать не смог.
Его собственные бриджи натянулись так, что грозили лопнуть, и тогда он резко остановился.
— Думаю, скачки на сегодня придется отложить, — процедил он сквозь зубы.
Бранди удивленно заморгала:
— Почему же?
— Из-за твоих бриджей. И того, что из-за них происходит с моими.
Взгляд Бранди медленно опустился по торсу мужа.
— О, — только и произнесла она, увидев подтверждение его слов.
Квентин наклонился к ней, его губы нашли пульсирующую жилку на ее шее.
— У меня другое предложение. Если, конечно, ты не возражаешь.
— Хорошо. — Бранди затрепетала, у нее перехватило дыхание. — Раз ты признал себя побежденным в скачках, нет никакого смысла проводить их, — договорила она со стоном, потому что Квентин уже привлек ее к себе.
— Я сдался, да, — тяжело дыша, сказал он, — но все равно требую свой приз. — Он закрыл ей рот поцелуем. — Немедленно.
Тихо взвизгнув, Бранди вся отдалась поцелую, она оплела шею мужа руками и раскрыла губы, уступая его настойчивому языку.
— О… Квентин. — Голос ее дрожал, когда она крепче прижалась к возбужденному телу мужа.
— Займемся любовью, — повелительно произнес он. — В нашем лесу. Здесь. Сейчас. — Его пальцы уже расправлялись с пуговицами на ее блузке. — Как я хочу тебя, солнышко, — простонал он, почувствовав под ладонями ее грудь.
— Да, Квентин. — Голос Бранди был томен, а тело невольно выгнулось под горячими ласками.
Он оторвался от нее, сорвал с себя сюртук и расстелил его на земле. Затем судорожно разделся, разбросав кругом вещи, и повернулся к жене.
Бранди избавилась от одежды в мгновение ока. Квентин увлек ее на мягкую шерстяную ткань и укрыл своим телом, целуя и осыпая ласками, рожденными необузданным лихорадочным желанием, которое накрыло их обоих неумолимой волной.
— Ты готова? — задохнувшись, спросил он. — Я должен быть в тебе.
Из груди Квентина вырвался сдавленный стон, когда пальцы нашли и погладили ее мягкие сокровенные складки, покрывшиеся влагой, что послужило для него ответом. Он овладел ею одним сильным движением, глубоко погрузившись в ее тело, она со всхлипом произнесла его имя и крепко обхватила любимого, как бы для того, чтобы соединиться с ним навеки.
Навсегда. На меньшее Квентин был бы не согласен.
— Бранди…
В этом слове слились призыв и мольба, пронзившая душу Бранди. Разделяя страсть мужа, она отвечала на каждое его движение, ее тело тоже подрагивало от неудержимой потребности утолить желание. Бранди со стоном произносила его имя, впившись ногтями в его плечи, чувствуя, как налились силой его мускулы.
А Квентин ничего не слышал и не чувствовал — для него существовала только Бранди. Каждым своим движением он подталкивал их обоих к краю, за которым ждало утоление.
Бранди вскрикнула и затрепетала в его руках, когда первой оказалась у заветной вершины и перешагнула через нее. Ее восторг заставил и Квентина испытать наслаждение такой сокрушительной силы, что он не был уверен, удастся ли ему уцелеть.
Однако через несколько восхитительных секунд пришло спасение, важность которого, как решил Квентин, была сильно преувеличена.
— А знаешь, — пробормотала Бранди, прижавшись к груди мужа, — мне кажется, я наконец-то выросла.
Квентин усмехнулся: после того чувственного насыщения, которое они испытали несколько минут назад, ее слова звучали особенно смешно.
— В самом деле? — Он устроил ее поудобнее и запустил пальцы в спутанные локоны. — Почему ты так решила?
— Потому что я вдруг потеряла всякий интерес ко всем своим недамским увлечениям. Верховая езда, рыбалка, даже стрельба — все это больше не представляется мне таким захватывающим, как раньше.
