Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

Уолт очнулся от воспоминаний, когда возница объявил, что они прибыли. Экипаж стоял напротив входа в риокан, и ничто не напоминало о вчерашнем вторжении сотрудников «Эгиды» во владения Номена. Уолт расплатился, выбрался из повозки, огляделся.

С другой стороны улицы за гостиницей наблюдал эш-шенори в серой тунике. Он находился там, поскольку ратуша не посчитала пустой угрозой обещание Аэруса прикончить любого показавшегося на бульваре Тюльпанов соглядатая Конклава. Тилаари следил не столько за риоканом, сколько за улицей. Он надеялся высмотреть агентов «Эгиды», если им не хватит ума, чтобы воспринять слова Ясунари всерьез, до того, как их обнаружит и воплотит в жизнь свои угрозы хозяин я-маджирской гостиницы. Мирта могла поссориться с Высшим советом из-за убитых конклавовцев, не боясь репрессий против своих магов. Но конечно же не хотела этого. Вместо репрессий Конклав был в состоянии прибегнуть к репрессалиям: ввести эмбарго на миртовские товары в большинстве государств Серединных земель, затруднить вывоз магических изделий в Северные территории и Восточный Равалон. Тевран из-за своих особенностей приобретал исключительно боевые артефакты у Школы Магии, в Аланские королевства и на Архипелаг шли только дешевые товары, а Морской Союз довольствовался творениями собственных гильдий. Ссориться с Высшим советом магов для Мирты было невыгодно.

В конце концов, Номен отвесил сильную оплеуху Конклаву, а тому ничего не оставалось, только подставить другую щеку, точно райтоглорвин, выбравший путь Милосердной Ипостаси Грозного Добряка. Ясунари со дня на день ждал делегации от Архонтов с официальными извинениями, нижайшими просьбами вернуть отобранные у эгидовцев артефакты и дорогими подарками взамен. Об этом он рассказал Уолту после ухода врача, напомнив заодно об обещанном массаже и онсэне.

– Они привыкли к безнаказанности. – Ясунари грозно нахмурил брови. – Вообразили себя эдакими магическими аристократами, а остальных чародеев простолюдинами. Но ничего. Надо им просто постоянно напоминать, что они такие же смертные, как и все, кто не родился в Небесном Граде или Нижних Реальностях. Кто-то хорошо колдует, кто-то хорошо музицирует, кто-то хорошо командует, а кто-то хорошо работает по дереву. Но все мы – смертные и должны помнить об этом, как бы высоко ни вознесли нас боги удачи.

Потом я-маджирец пустился в рассуждения о свободе воли, о власти и об отношениях к богам на востоке и на западе. Каким образом ему удалось все это связать в единое целое, Уолт не запомнил. В тот момент опять зверски разболелась голова, да и думал он больше о предстоящем посещении Роамна Теллерика.

Уолт вошел во двор риокана. Вмятины в земле исчезли, как и трещины в стене снаружи и в ближайших домах – разъяренный Абэ-но не особо церемонился с преградившими ему дорогу рунными рыцарями Конклава, расшвыряв их по сторонам. Разлетевшуюся по всему двору от порывов эфирного ветра гальку собрали и вновь уложили на дорожку. Выбитую дверь (риттеры вынесли ее, поскольку им и в голову не пришло, что она открывается, сдвигаясь в сторону) починили и поставили на место. Кажется, еще заменили ограду и фонарь у небольшого фонтана в дальнем углу, но Уолт особо не приглядывался. Его мысли занимали размышления о более важных вещах – по крайней мере, для самого Уолта. Боевой маг пытался представить, какой массаж его ждет. По словам Лана, ему следовало попросить акупрессуру с лиамской техникой точечного воздействия – весьма бодрящее действо, как выразился преднебесный полководец. А, по словам Дигнама, Уолт должен был потребовать лиамский массаж грудью – женской, разумеется. И не одной.

Просто удивительно, что Дигор дожил до своих лет и умер в стычке с разбойниками, а не на дуэли с разъяренным супругом или оскорбленным отцом.

Честно говоря, Уолт порадовался бы и простому отдыху в горячем источнике. Да, вот что ему требовалось – отдых, отдых и еще раз отдых. По возвращении в Школу – отдыхать.

Он открыл дверь, вошел в гостиницу.

И замер.

Его словно окатили ледяной водой из проруби.

Нет. Нет, нет, нет.

Уолта должны были встретить. Еще на входе – его должны были встретить и проводить в риокан служанки. И дверь должна была открыть одна из них, предлагая переобуться в гэта.

Уолт тоскливо смотрел на пустой тихий коридор. Прислуга, постояльцы – никого не слышно. Вообще никаких звуков, точно на заброшенном погосте, куда и животные не заглядывают. Затишье – о, не то затишье, что наступает перед бурей. Затишье, как в деревне, где поднялись из могил мертвецы, и рядом не оказалось ни некромага, ни боевого мага, чтобы спасти селян.

Все плохое, что могло произойти, уже произошло.

Жизнь – сука. Когда у тебя на руках все козыри, она внезапно начинает играть в тавлеи.

Ракура осторожно двинулся по коридору. Безысходность, мерзко хихикая, выглядывала из-за углов, одаривая Магистра издевательскими взглядами. Он все еще надеялся, что ошибся, что, может, Ясунари собрал прислугу и отдает ей приказания, а постояльцы отправились на какой-нибудь миртовский праздник. Но чутье боевого мага, проклятое и редко ошибающееся чутье боевого мага упрямо твердило – нет. Случилось нечто плохое, что-то такое, с чем не справился Номен.

Подумать только. Аэрус против кого-то не выстоял? Да кто явился в риокан? Стражи Системы? Другой Номен? Аватары Бессмертных? Нет, никто из них, иначе бы на месте гостиницы, а то и всего бульвара, располагалась дымящаяся воронка с эфирными разрывами реальности. Без боя Ясунари не сдался бы.

Тогда кто?

Уолт прошел в общий обеденный зал, где перед сном ужинали постояльцы. Остановился, бессильно сжав кулаки. В затылок словно вошло раскаленное сверло, медленно погрузилось в мозг. Все поплыло перед глазами, и Ракуре пришлось опереться о стену.

Они были здесь – постояльцы и прислуга. Столы свалены в кучу в дальнем углу, а смертные – на полу. Их уложили двумя рядами, мужчин с мужчинами, женщин с женщинами.

Невольно вспомнилось: долина Шастинапура, сотни мертвых, вывезенных из небольшой деревеньки, где заметили формирование некросионной дыры, и бессмысленные глаза команды магов, выполнявших задание сжигать мертвую плоть и измельчать кости. Один из чародеев, шестнадцатилетний пацан, не сдержался и завыл, когда ему поднесли тело четырехлетней девочки.

Уолту сейчас тоже хотелось завыть – от отчаяния, от собственного бессилия, от невозможности сделать хоть что-то, чтобы отменить случившееся, повернуть вспять воды Реки Времени и сделать бывшее небывшим.

Убоги побери, Архиректор! Ведь это должна была быть обычная поездка!

Внезапно посредине комнаты вспыхнули знаки. Они разгорались под потолком, складываясь в надпись. Уолт моргнул, помотал головой, сконцентрировал внимание. Каждый знак словно троился, одновременно являясь и руной всеобщего языка, и буквой древнероланской макатыни, и символом наречия, не звучавшего в Равалоне уже три тысячи лет – наречия, на котором говорили и писали командиры армий Брата и Сестры.

«Приветствую, Магистр».

Уолт зло стукнул кулаком по стене. Проклятье! Опять из-за него пострадали ни в чем не повинные смертные. Дерьмо! Надо было ему сразу же после визита «Эгиды» покинуть риокан, обратиться к стражникам, рассказать о шрайя и потребовать от ратуши защиты, пока за ним не прибудут из Школы. Но нет, решил не привлекать к себе внимания, пока рядом, хоть и непонятно где, находились упыри.

«Я тот, кто заберет твою жизнь, Магистр, и это неизбежно. Ты сумел победить моего ученика, и я признаю твою силу, но меня тебе не одолеть. Не удалось здешнему Номену, не получится и у тебя. Признай это и смирись.

Но все же я не могу не сказать: ты победил моего ученика, и ты хорошо спрятал его. Шрайя не бросают шрайя. И прежде чем ты умрешь, ты вернешь его.

Я понимаю, тебе, может быть, нужно время. Я даю тебе его. У тебя есть время до рассвета. Перед рассветом мы встретимся, и ты вернешь моего ученика. А потом умрешь.

Ты можешь бежать, Магистр. Но я найду тебя и приду за тобой. И сделаю все, чтобы ты вернул моего ученика.

Да, ты можешь бежать, Магистр. И если мы не встретимся в указанное время, я убью всех этих смертных, что ты видишь перед собой. Каждый из них отмечен, и даже боги их не спасут».

Уолт посмотрел на лежащих на полу смертных. Они живы? У ближайшего мужчины почти незаметно поднималась и опускалась грудь, слабо подрагивали веки. Значит, они не мертвы, они просто в бессознательном состоянии?! Слава Перводвигателю! Боевой маг почувствовал небывалое облегчение, словно до этого держал на плечах Великую гряду, а теперь боги забрали ее и вернули в исконные границы.

«Когда я убью их, после этого, пока мы не встретимся, каждый час я буду убивать по одному случайному смертному. Я буду убивать, оставляя указания на тебя, виновника их гибели. Ты можешь это отрицать, Магистр, но это так: убивать буду я, но причиной смерти будешь ты.