о вас рассказывала, — проворковала она, с любопытством осматривая меня.
— Аз есмь Михаил. — скромно подтвердил я. — А вас как звать?
Брюнетка задержалась взглядом на наколках пальцев, сжимающих бутылку шампанского, и приветливое выражение лица моментально сменилось строгим и неприязненным.
«О, боже, опять двадцать пять», — мысленно простонал я, дав себе клятву как можно быстрее, убрать татуировки.
— Тамара, — процедила она.
— Очень приятно, — вздохнул я.
— Не могу сказать то же самое, — голосом брюнетки можно было заморозить «Шампанское» в моей руке.
— Тома, перестань! — моя подруга всё увидела и поняла. — Миша — нормальный. Сейчас работает в универсаме, а с прошлым покончено.
— Ева, можно тебя на минуточку? Пусть твой Миша, — моё имя брюнетка произнесла с нескрываемым сарказмом, — посидит в гостиной или на кухне, а мы пока пообщаемся.
Тамара сделала паузу, смерила меня холодным взглядом и добавила:
— Надеюсь, пока мы будем разговаривать, у тебя ничего не пропадёт.
— Тома, как ты можешь? — возмутилась подруга. — Я же сказала, перестань, иначе поссоримся.
— Можешь быть уверена. Всё будет на месте. Если, конечно, ты ничего не украдешь, — в тон ей парировал я.
Тамара презрительно глянула, даже открыла рот, чтобы ответить, но потом передумала, облила меня молчаливым презрением и повернулась к подруге:
— Мы идём?
— Идём, — злобно рявкнула Ева.
— Миш, действительно, посиди в гостиной или на кухне, — попросила она. — Можешь даже чай попить. Заварка свежая, в чайнике кипяток, сахарница — рядом, заварные пирожные — в корзиночке. Мы быстро.
— Хорошо, — согласился я. — Посижу.
Ева решительно прошла в спальню, находившуюся напротив гостиной. Тома двинулась следом, на пороге остановилась на секунду, многозначительно посмотрела на меня и прикрыла дверь. А я скинул туфли и прошел на кухню. Поставил шампанское на стол, подхватил кружку со шкафа, прополоскал её и налил исходящий паром кипяток, добавил заварки и пару ложек сахара. Глотнул и зажмурился от удовольствия, ощущая, как внутри растекается волна приятного тепла. Чай был хороший. Явно не грузинский и индийский, продающийся у нас в магазинах, а что-то более качественное и дорогое.
Сидел, похлебывая ароматный горячий напиток. Медленно тянулись минуты. Наконец чуть скрипнула дверь, глухо застучали по паркету девичьи шажки.
Первой на кухню влетела Ева, резко опустилась на табурет напротив. Тамара тихо примостилась у входа. Подруга была спокойной и внешне безмятежной, брюнетка цветом лица напоминала спелый помидор, и отводила взгляд, не желая встречаться глазами.
— Поговорили? — поинтересовался я.
— Да, — отрубила девушка. — Всё хорошо.
— Вот и отлично, — примирительно улыбнулся девушкам. — Ева, ты зря так накинулась на подругу. Она просто беспокоится за тебя. И да, со стороны я, действительно, выгляжу подозрительно.
— Да что ты говоришь? — в голосе Томы явственно слышались язвительные нотки. — Неужели?
— Тома, можно вас так называть? — спросил я.
— Называй, хоть горшком, только в печь не клади, — бросила она.
— В свое время мне пришлось убедительно доказать Еве, что о человеке нельзя судить по внешнему виду. Это неправильно. И под рубищем нищего иногда скрывается душа поэта и острый ум философа. И бывшие уголовники могут стать самыми непримиримыми борцами с преступностью и отличными сыщиками.
— Например? — сарказм просто сочился из брюнетки.
— Эжен-Франсуа Видок, один из лучших французских сыщиков конца восемнадцатого-начала девятнадцатого столетия, — спокойно парировал я. — Был авантюристом, убийцей, вором, налетчиком, а стал главой одной из первых французских спецслужб — «Сюртэ», бригады по борьбе с особо опасными преступниками. Поймал многих головорезов, убийц и аферистов, стал выдающимся сыщиком со связями в криминальном мире.
— Сам придумал? — недоверчиво фыркнула она.
— Это можно легко проверить. Подходим к любому преподавателю юридического ВУЗа, изучающему историю преступности, и задаем ему вопрос о Видоке. Если оказывается, что я не соврал, ты принесешь мне свои извинения за недоверчивость. Договорились?
— Ещё чего, — скривилась брюнетка, — прочитал пару фактов из журналов и корчишь из себя интеллектуала? Чем-нибудь ещё удивить можешь? И потом, мы на ты вроде не переходили…
— Мы с тобой почти одного возраста, поэтому обращаться друг к другу на «ты», вполне естественно, — парировал я. — А удивить могу. Ты, на девушку, работающую на заводе не похожа. Спесь, так и прёт. Значит, исходя из твоего возраста, студентка, правильно?
— Ну и что? Да, студентка. Это что-то меняет?
— Мы можем поговорить с тобой, например, об экзотических танцах. Но ты же опять скажешь, что я мог заранее подготовиться, прочитать пару материалов в журнале, чтобы произвести впечатление на Еву, зная, что она ими занимается. Давай сделаем проще. Сыграем с тобой в интересную игру. На кого учишься?
— Тамара — будущий учитель истории. После окончания педагогического должна преподавать в школе. Хочет остаться в аспирантуре педа, — влезла Ева, опередив подружку.
— Отлично, — ухмыльнулся я. — На каком периоде истории специализируешься?
— На новейшем, — в глазах брюнетки зажегся интерес.
«Сейчас я тебя сделаю», — сохранить невозмутимое лицо мне удалось с большим трудом. В прошлой жизни, история была моим любимым предметом. Я углубленно изучал её ещё со школы. Особенно двадцатый век. А в последнюю пару десятков лет, уделял изучению мировых политических и экономических процессов всё свое свободное время. Это даже стало своеобразным хобби для меня. Да и блеснуть своими знаниями исторических событий и личностей в кругу коммерсантов и чиновников всегда полезно.
— Замечательно. Давай так. Ты выбираешь любой период мировой истории девятнадцатого-двадцатого века, и мы его обсуждаем. Уверен, что смогу удивить тебя неизвестными фактами, о которых ты ничего не знаешь. Задаю тебе вопросы, а ты попробуй ответить. Если не сможешь, отвечу я. За каждое отсутствие
