операции.
Благодаря связям Ашота мне не пришлось искать подходящий авиарейс в Ленинград, стоять в очередях и обращаться к перекупщикам. Билет я получил «с доставкой на дом», выложив за него смешные четырнадцать рублей. Ашот хотел лететь со мной, но я оставил его на хозяйстве, поручив заниматься выходом на производителей лицензионных кроссовок «адидас».
Два часа полета, и в аэропорту меня встретили Сергей, Денис и, конечно же, Герман, пригнавший ради такого случая свою заводскую машину «Москвич 412», с немногословным и основательным шофером Михайловичем — кряжистым, серьезным дядькой лет сорока пяти.
Через полчаса мы уже сидели в гостиной квартиры капитана, расположившись на татами в большой комнате. От чая и легкого перекуса все отказались, я предложил сразу перейти к делу, чтобы не тратить время, и немец согласился.
— Прежде чем мы начнём, хочу уточнить несколько моментов, — предупредил он.
— Слушаю, — отозвался я.
— Первый. Ребята сказали, что всего двести сорок коробок с сигаретами. В каждой коробке пятьдесят блоков. В одном блоке — десять пачек. Всё верно?
— Абсолютно, — кивнул я. — Так и есть.
— С каждой пачки сигарет рубль ваш. Всего в партии сто двадцать тысяч пачек. Значит, тебе и парням я должен отдать сто двадцать тысяч рублей. Всё что сверху, мне и моим ребятам, так?
— Да.
— Размер короба сорок шесть на пятьдесят семь и на двадцать четыре сэмэ?
— Именно.
— Вес чуть больше шестнадцати килограмм?
— Где-то шестнадцать триста, если совсем точно. Я этот момент дополнительно прояснил в разговоре с представителем поставщика.
— Мы вместе встречаем партию на станции. Погрузка, транспортировка с охраной, хранение и реализация на мне? Вы присутствуете в качестве наблюдателей. В крайнем случае, можете помочь с погрузкой, так?
— Правильно, — подтвердил я. — С самого начала так и задумано, если ты согласишься.
— Мое предложение насчёт Сортировочной на Октябрьской ЖэДэ принимается?
— Да, вагон привезут туда и перевезут в тот тупичок, который ты указал.
— Прекрасно, — Герман сразу повеселел, потом нахмурился и уточнил:
— Надеюсь, ты не открытым текстом об этом по телефону говорил с отправителем?
— Нет, — успокоил я. — Мы перед операцией разработали особый код. Просто позвонил на определенный номер, и рассказал о своем младшем брате, спортсмене, который с группой боксеров там бегает и тренируется на безлюдном тупичке, ближе к Обухово. А потом в таком же зашифрованном виде получил подтверждение, что вариант принимается.
— Годится, — улыбнулся Герман и дружески хлопнул меня по плечу. — Я вижу, ты тоже всё продумал.
— Естественно, — довольно подтвердил я. — Фирма веников не вяжет. Ещё вопросы есть?
— Пока нет, — задумчиво протянул капитан. — Может быть, потом появятся.
— Так что, работаем? — уточнил я и протянул руку. — Ребята мне сказали, что ты в принципе согласен.
— Работаем, — кивнул немец и пожал руку. — Ничего особенно сложного не вижу.
— Тогда можешь мне в общих чертах рассказать, как ты видишь эту операцию, поэтапно? — попросил я. — Можно без конкретики и адресов. Хочу оценить, насколько она будет продумана и подготовлена.
— Запросто, — улыбнулся капитан. — Сейчас карту принесу.
— Карту? — я изумленно вскинул брови.
— Да, — невозмутимо подтвердил немец. — Мы с ребятами уже туда ездили пару раз. Провели рекогносцировку, составили подробный план местности. Посидите пока, я сейчас.
Через минуту Герман вернулся с карандашом и сложенным рулоном бумаги. Присел рядом со мной и расстелил лист на журнальном столике.
— Смотри, — карандаш командира уткнулся в разветвление путей. — Вот это сама сортировочная.
— Здесь, — карандаш переместился ниже, — ближе к Обухово, возник естественный тупичок. Строили путь, а потом чего-то забросили. Рядом местность достаточно безлюдная, по одну сторону пустырь со свалкой, по другую — лес, что облегчает нам задачу. Как я понимаю, вагон пригонят туда в обусловленное время, где-то через недельку?
— Правильно понимаешь, — подтвердил я. — Точное время и все другие подробности скажут Сергею и Денису при загрузке вагона в Кишиневе. Скорее всего, будет как ты и хотел, поздним вечером или глубокой ночью.
Отлично, — улыбнулся командир. — С моей стороны будет работать группа в двенадцать человек. Трех с армейскими биноклями я посажу по сторонам, как дозорных. Первый будет контролировать выезд со стороны сортировочной в паре километров от нас, у депо. Второй, сядет в заброшенном вагончике, рядом со свалкой на пустыре. Со стороны леса к нам ведет одна широкая тропинка и рядом проходит дорога. Третий устроится на дереве, где-то вот здесь, чтобы контролировать дорогу и подход к нам.
— Они смогут что-то в темноте разглядеть? — иронично поинтересовался я.
— Запросто, — ответил капитан. — Со стороны сортировки достаточно светло, там горят фонари, депо освещается и большинство других мест. На пересечении дороги с лесом, на трассе тоже есть освещение. Самая темная позиция рядом с пустырем, но там, у человека будет импортный мощный бинокль с ночными призмами.
— Где ты такую технику находишь? — удивился я.
— Места знать надо, — буркнул капитан.
— Всё это отлично, а как они предупредят нас, если заметят что-то подозрительное?
— Очень просто, по рациям, — победно улыбнулся немец.
— Рациям? — поразился я. — У тебя ещё и рации имеются? А их ты где достал? Да ещё такие, что работают на таком расстоянии?
— Где достал, там уже нет, — ухмыльнулся немец. Я терпеливо ждал ответа. Выдержав небольшую паузу, Герман довольно пояснил:
— У нас товарищ, тоже из афганцев, работает инженером в одном из НИИ, занимающихся вопросами радиосвязи. Название говорить не буду, объект режимный. И кстати, в Афгане вопросами РЭБ занимался. В наших
