Она с малолетства на панели.
Эти слова заставили всё внутри меня петь. Неужели даже усилий прикладывать не придётся – так всё удачно складывается. Снова засосало под ложечкой, как во время работы на Мишеля. Тогда всё шло как по маслу, а закончилось весьма плачевно. Надеюсь, удача если и изменит мне, то не так фатально, как в прошлый раз.
- А вот теперь, Кисуля, слушай внимательно, - обратился к девице детектив, - и каждое слово запоминай хорошенько. – Он снова повернулся к нам и продолжил: - Дамочку эту взял под крыло ваш убитый в «Бычьей голове» аферист, Бэзил Психолирик, подкладывал под нужных людей, а она после выдавала ему кое-какие их секретики. Потом начинался шантаж или более интересная махинация, и в итоге шайка получала неплохие барыши. Всё бы ничего, судьба не самая дурная. – Он снова глянул на девицу на диване, сосавшую уже второй кусок рафинада. – Разве что спать приходится с жирными импотентами в основном, ну да для дела можно ведь и потерпеть, верно, Кисуля? Вот только заканчивается это всегда плохо. – Он кинул перед нами на стол фотокарточки с трупом подручной Психолирика.
Странно, я видел все эти ранения своими глазами, но отчего-то на снимках они казались более отвратительными. Меня даже слегка замутило от этих чёрно-белых фотографий.
- Я тебе их потом покажу, Кисуля, - сообщил девице, от страха позабывшей о рафинаде за щекой, отчего по подбородку у неё потекла слюна, как у слабоумной, детектив-констебль, - во всех подробностях рассмотришь. А пока посиди в коридоре, и слюни подбери – тебе не два годика.
Девица нервным движением стёрла слюну с подбородка и выскочила из кабинета.
- Может, хоть ей ума вставлю, - покачал головой детектив, когда за ней закрыла дверь. – Жалко их, понимаете. Девчонки ещё неиспорченные, может из них толк выйти.
Он убрал фотокарточки и выложил на стол пару листов бумаги.
- Запросил для вас справку по этому делу в отделе убийств. Они поделились, когда узнали, ради кого стараюсь. Не захотели, чтобы вы к ним заявились.
Визит двух бейлифов – пускай даже один из них младший – в любой отдел криминальной полиции никогда там без внимания начальства не обойдётся.
Ничего говорить детектив не стал. Мы сами быстро проглядели справки, и по загоревшемуся взгляду Крисмидора, я понял – скоро моему дорогому другу Мишелю придётся пережить несколько не самых приятных минут в жизни. Я всерьёз опасался, как бы его удар не хватил от второй встречи с бейлифами Королевской прокуратуры, на сей раз настоящими.
[1] Синее море, Синеморье, Разделяющее море – море, отделяющее Аурелию от Афры.
Глава седьмая. Красиво жить ничто не помешает
К Мишелю отправились на следующий день, ближе к полудню. Кингсфорд решил, что раньше нет смысла тревожить депутата Королевского парламента – всё равно не проснётся. А беседовать с чопорными слугами у старшего группы желания не было. С утра Кингсфорд раздал задания, и Варбёртон с Крисмидором умчались их выполнять, в кабинете остались мы двое да грустный гном Фонкин Тимберс.
- Отпусти уже меня, Кингсфорд, - снова взмолился мрачный гном. – Нечего фотографировать же.
- Отдыхай давай, Тимберс, - отмахнулся старший группы. – Ты мне нужен под рукой, когда понадобишься, не хочу тебя искать по всей прокураторе и отбивать у других групп.
- Ну штаны же просаживаю, - заломил руки тот. – Сколько можно? Я ж жаловаться буду.
- Валяй, - рассмеялся Кингсфорд. – Сам же знаешь, какое мы дело расследуем. Не отпущу я тебя, и не надейся, пока с этим расстрелом не покончим. А там уж жалуйся сколько влезет.
- И пожалуюсь, - пригрозил гном. – Я до самого министра юстиции дойду если надо, но тебя накажу!
- Хватит, - пристукнул ладонью по столу Кингсфорд. – Пугать меня вздумал – я пуганный и не такими мозгляками.
- А ты на меня тут не хлопай, - взвился Тимберс. – Я из кротов, и пугали меня побольше твоего, да не испужался я.
- Фонкин, ты чего заговорил, как Генри наш, - рассмеялся Кингсфорд. – Ты ж вроде не из Логреса родом.
Фотограф решил не продолжать спор и отвернулся к окну, как будто ему вдруг стало безумно интересно глядеть на серый из-за затянувших небо туч урб.
Я понял, что судьба у Тимберса была незавидная. Из-за худосочного телосложения он не попал в штурмовики, как большинство другим гномов, а оказался подразделении, где служат в основном полурослики. Кроты всегда считались вторым сортом вреди гномов, ведь они постоянно роются в земле, проводят мины и подводят под ни[ контрмины, закладывают взрывчатку под вражеские укрепления, а вот в открытое столкновение с врагом вступают очень редко. Поэтому многие в армии их и за настоящих солдат не держали, хотя рисковали кроты порой куда сильнее парней на передовой. Да жестокая поножовщина в тёмных тоннелях, где даже пикту[1] не распрямиться в полный рост, наверное, самый кошмарный вид схватки. Драка на ощупь, когда врага определяешь разве что по запаху, и бьёшь, бьёшь, бьёшь коротким ножом, чтобы успеть раньше, прежде чем враг всадит тебе точно такой же под рёбра.
- К Эдвардсу поедем вместе, - заявил мне Кингсфорд, - и ты поучишься работать с сильными мира сего, да и два бейлифа производят более сильно впечатление. Ты только особо удостоверением не маши, а то он ещё обидится, что к нему прислали стажёра без году неделя.
Майклом Эдвардсом звали моего бывшего клиента. Депутат Мишель после того, как мы с Крисмидором вернулись из Управления криминальной полиции, быстро обрёл для меня полное имя. Да и биография приоткрылась. Для Кингсфорда не было никаких преград – статус прево Королевской прокуратурs вкупе с делом на особом контроле, которое вела наша группа, давали ему доступ почти к любой информации. Майкл Брайан Эдвардс был родом из Альбы, но быстро осиротел и его воспитывал дядя – или двоюродный дядя, я так и не понял толком – из Альбановы. Он и увёз родственника к себе и сделал из него настоящего колониального джентльмена – заносчивого, спесивого, относящегося к слугам, как к рабам, и безумно богатого, а потому он мог всё это себе позволить. Мог он себе позволить и особняк в центре Альбы не так далеко от королевского дворца, и оплату сбора за место в парламенте.
Мне не очень хотелось ехать к нему. Мишель – я
