это было десять лет назад. Пора уж простить меня за то, что я тогда оказался прав.
К удивлению близнецов, Хейзел не стала продолжать спор, а спокойно последовала за сыном в выходной отсек. Мистер Стоун стал спускаться по веревочной лестнице. Кастор отвел бабушку в сторону, выключил ее и свое радио и приблизил свой шлем к ее шлему, чтобы поговорить по секрету.
— Хейзел, что там с двигателем? Мы с Полом смотрели этот корабль на той неделе, и ничего особенно скверного я не заметил.
Хейзел посмотрела на внука с глубокой жалостью.
— Ты что, совсем того? Там же только четыре места.
— А-а. — Кастор включил радио и молча последовал вниз за отцом и братом.
На корме следующего корабля, к которому они подошли, значилось: «Херувим. Рим-111». Он принадлежал к серии «ангел» «Карлотти моторс», хотя мало походил на могучего архангела. Корабль оказался небольшим — всего сто пятьдесят футов высотой, — но ладным, ему было лет двадцать. Мистер Стоун сначала не хотел его осматривать.
— Слишком велик для нас, — заметил он. — Мне торговый корабль не нужен.
— Велик? — переспросила Хейзел. — Это как посмотреть. Разве что в финансовом отношении, но не по размеру. Подумай, что это будет за прелесть при пустом трюме. Я люблю, когда корабль скачет, если я кручу ему хвост — да и ты тоже любишь.
— Мм, да, — сознался мистер Стоун. — Ну, за погляд денег не берут.
— Ты с каждым днем рассуждаешь все более здраво, сынок. — И Хейзел полезла вверх по лестнице.
Корабль был заслуженный, он покрыл миллионы миль космоса, но в безвоздушном пространстве Луны сохранился хорошо и совсем не постарел со времени последнего запуска двигателя. Он просто дремал, ожидая срока, когда кто-нибудь придет и разбудит его, как спящую красавицу. Из него выкачали воздух, и в отсеках не было пыли. Почти все вспомогательное оборудование давно сняли и распродали, но сам корабль был чистенький и блестящий — хоть сейчас в космос.
Хейзел подметила в глазах сына пламя любви с первого взгляда. Обернувшись назад, она дала близнецам знак молчать. Из открытого входного отсека они прошли в жилое помещение: там были камбуз-столовая, две каютки и кубрик. Рубка помещалась отдельно, над ними, там же был и радиоузел. Роджер сразу же полез туда.
Под жилым отсеком был трюм, а еще ниже — машинное отделение. Корабль был грузовым судном, приспособленным для перевозки пассажиров. Можно также было назвать его пассажирским кораблем с грузовым трюмом. Из-за своей двойственной природы он и очутился, как горькая сирота, на стоянке подержанных кораблей Дэна. С грузом он двигался слишком медленно, чтобы выдержать состязание с быстроходными лайнерами, и слишком мало мог принять пассажиров, чтобы можно было заработать на их перевозке без груза. Несмотря на добротность постройки, корабль не выдержал бешеной гонки делового мира.
Близнецы решили обследовать машинное отделение. Хейзел обошла жилой отсек, одобрительно покивала головой в камбузе и наконец поднялась в рубку. Там, в пилотском кресле, она увидела сына, руки его лежали на пульте. Хейзел опустилась на голый каркас соседнего кресла (пневматические подушки отсутствовали) и, повернув голову к Роджеру, крикнула:
— Готовность на всех постах, капитан!
Роджер посмотрел на нее и усмехнулся.
— Приготовиться к старту!
— Зеленый свет! — ответила она. — Вышка дала добро. Готовы к отсчету.
— Минус тридцать! Двадцать девять… двадцать восемь… А здорово все-таки, — усмехнулся Роджер.
— Чертовски здорово. Надо нам урвать свою долю, пока еще не совсем состарились. От этой городской жизни мы уже мохом поросли.
Роджер Стоун спустил длинные ноги с кресла.
— Да, надо бы. Точно надо.
Хейзел ударила подошвами своих ботинок в подошвы Роджера.
— Узнаю своего мальчика! Я еще сделаю из тебя мужчину. Пошли посмотрим, что поделывают близнецы.
Близнецы еще не вышли из машинного отделения. Роджер спустился туда первым и спросил Кастора:
— Ну, как оно, сын? Поднимется настолько, чтобы упасть?
Кастор наморщил лоб.
— Никаких неисправностей мы не нашли, но все стартовое оборудование отсутствует. Реактор стоит пустой.
— А ты как думал? — спросила Хейзел. — Не могли же они оставить горючее вещество на списанном корабле. Вся корма уже пропиталась бы радиацией, даже если бы топливо не украли.
— Хватит важничать, Хейзел, — сказал ей сын. — Кастор это знает. Проверим дату в бортжурнале и проведем металлургический анализ попозже — если столкуемся.
— Конь б-четыре, — ответила Хейзел. — Что, Роджер? Поджилки затряслись?
— Нет, мне нравится этот корабль… но не знаю, в состоянии ли я заплатить за него. Даже если б его отдали даром, все равно ремонт и подготовка к старту будут стоить уйму денег.
— Тьфу! Я сама займусь ремонтом, а Кас и Пол будут у меня на черных работах. Ты заплатишь только за док. А что насчет цены, будем решать проблемы по мере их поступления.
— Я сам прослежу за ремонтом.
— Значит, будем драться? Пошли узнаем, какую цену заломит Дэн Экизян на этот раз. И помни — говорить буду я.
— Минутку — я еще не сказал, что покупаю это корыто.
— Кто ж говорит, что покупаешь? Но прицениться не помешает. Я смогу уломать Дэна.
Дэн Экизян обрадовался им — вдвойне, когда узнал, что они интересуются не «детройтером-VII», а кораблем побольше и подороже. По настоянию Хейзел она прошла с Экизяном в его кабинет, чтобы поговорить о цене. Мистер Стоун отпустил ее, зная, как беспощадно торгуется его мать, а сам с близнецами стал ждать в приемной. Спустя некоторое время мистер Экизян вызвал секретаршу.
Через несколько минут она вышла, а вскоре за ней — Экизян с Хейзел.
— Дело сделано, — важно заявила она.
Агент сердито ухмыльнулся, не выпуская изо рта сигары.
— Ваша мать — умнейшая женщина, господин мэр.
— Полегче! — сказал Роджер. — Вы оба что-то путаете. Я уже, слава богу, не мэр — и никакое дело еще не сделано. Ваши условия?
Экизян взглянул на Хейзел. Та поджала губы.
— Значит, так, сынок, — медленно сказала она. — Я слишком стара, чтобы ходить вокруг да около. Я могу умереть в своей постели, не дождавшись, пока ты рассмотришь вопрос со всех сторон. Поэтому я купила корабль.
— Ты?!
— Практически. У нас синдикат. Дэн дает корабль, я добываю груз — и мы с мальчиками летим на астероиды извлекать прибыль. Я всегда хотела побыть шкипером.
Кастор и Поллукс держались позади, слушая и наблюдая. После слов Хейзел Поллукс хотел было заговорить, но Кастор, перехватив его взгляд, покачал головой. Мистер Стоун взорвался:
— Это просто нелепо! Я тебе не разрешаю.
— Я совершеннолетняя, сынок.
— Мистер Экизян, вы, должно быть, с ума сошли.
Агент вынул изо рта сигару и посмотрел на
