что Кондрат и Дайлин здесь уже бывали, когда расследовал дело об убийстве государственных служащих. Старая часть города, те же самые серые улочки, те же самые неприметные каменные дома и возвышающиеся за ними башню, плюс чувство, будто здесь всегда пасмурно.
Притонов здесь, как оказалось было достаточно, но другой вопрос, где именно ты их ищешь. На улицах их было не видать, но стоило зайти во дворы к какой-нибудь лестнице в подвал, где висели невзрачные таблички, как сразу попадал в совершенно другое место. Где-то было шумно, где-то наоборот спокойно и даже как-то мрачно.
Место, куда пришли Кондрат с Дайлин было как раз-таки из вторых. Мрачное место, которое не отличалось ни чистотой, ни каким-то уютом. Бандитские рожи бухают, и такие же бандитские рожи что-то обсуждают, рассевшись по углам в тени, чтобы скрыться от чужих глаз. Забавно, но почему-то Кондрат в своём кожаном плаще отлично вписывался в эту картину в отличие от Дайлин.
Подойдя к барной стойке, Кондрат постучал пальцем по столешнице, подзывая одного из барменов. Откликнулся толстяк в фартуке, который был заляпан бог знает чем.
— Чего хотите? — взглянул он с подозрением на парочку.
— Да так, пришли встретиться с одним человеком, старший брат приехал, произнёс Кондрат хриплым скучающим голосом.
— Старший брат? — прищурился он. — Что ж, старшие братья — это свято. Идите, погуляйте в парке, сядьте, посидите, младший брат появится, встретится с вами.
Едва они вышли, Дайлин негромко спросила:
— И всё?
— А что ты ожидала?
— Ну… что нас отведут там… я не знаю, в какой-нибудь подвал, задняя комната или за столик к нам подсядут… Да что угодно.
— Значит им так удобнее, — пожал Кондрат плечами. — Кстати, узнаёшь место?
Он кивнул на небольшой сквер, от вида которого Дайлин поморщилась. Ещё бы она не поманила, здесь убили директора училища. Причём Кондрат сел ровно на ту же самую скамейку, на которой его и пристрелили.
— Ты серьёзно? — поморщилась она.
— А что не так? — ответил вопросительным взглядом Кондрат.
— Ну… на этой скамейке как бы…
— Убили человека? Ну да, убили, и что?
— Сидеть на этом не противно?
— Нет.
Дайлин цыкнула, но села рядом, пусть и с лицом, будто садилась в лужу, а не на скамейку. Отсюда даже была видна та самая башня, с которой стреляли. Надо отдать должное, выстрел был по истине мастерским. Тут и с ружья не каждый попадёт, но чтобы с арбалета…
— Ты не думал, что плохая примета сидеть там же, где сидел покойник? — поинтересовалась Дайлин.
— Нет.
— А зря. Знаешь такое суеверие, что места, где в последний раз находился покойник, надо мыть или вовсе выбрасывать вещи?
— Почему?
— Смерть притягиваешь.
— Думаю, её притянули задолго до нас, да и снег давно всё счистил, — огляделся Кондрат, заметив, как в их сторону медленно идёт подозрительный тип.
Под понятие подозрительного типа попадал любой, кто пытался скрыть своё лицо. Самое забавное, что нередко именно подобное подозрительное поведение и выдавало преступников. Вместо того, чтобы идти открыто, не сильно беспокоясь, они пытаются скрыть лицо или вовсе свернуть перед патрульными, чем только привлекают внимание. Кондрат мог точно сказать, что многие, даже сотрудники правоохранительных органов, далеко не всегда узнают в лицо человека. Просто потому, что за день ты видишь тысячи таких лиц. А здесь…
Он селя на края скамейки рядом с ними, как какой-то наркоман, полностью скрыв лицо капюшоном.
— Вы не те, кто обычно приходят, — замети незнакомец. Голос его был негромким и хриплым, но даже так Кондрат дал бы ему лет двадцать пять.
— Скажем так, они в отпуске, — ответил Кондрат, разглядывая башню, будто его совсем не интересовал человек рядом. — У нас есть парочка вопросов, но начнём с простого. В последнее время что-то подозрительное происходит?
— Я тебя не знаю.
— Я тебя тоже, но сейчас важно не это.
— А мне это, — произнёс незнакомец и уже встал, когда Кондрат холодно произнёс:
— Сел, — его голос был тяжёлым, как кувалда по голове. — Ещё раз встанешь без разрешения, и я скручу тебя прямо здесь, а завтра все будут знать кто ты и что делал. Посмотрим, сколько ты проживёшь после этого.
— Угрожаешь мне?
— Да.
И Кондрат не шутил. Осведомители были всегда самым уязвимым звеном. Они и отказать уже не могли, так как их или посадят, или сдадут сразу своим же, и соскочить был не вариант, потому что их ждало то же самое. По факту, один раз предав, ты становился врагом и для тех, и для других, пока тебя не убьют, расходный материал, которым могли помыкать как хотят.
Это понимал и незнакомец, который медленно сел обратно.
— Я повторю вопрос, — произнёс Кондрат. — В последнее были какие-то подозрительные телодвижения в городе?
— В этом городе всего происходит что-то подозрительное, — было слышно, как тот усмехнулся. — Что конкретно тебе интересно?
— Пять трупов за городом. Кто-то сжёг их. Одна была, судя по всему, какой-то элитной проституткой, другой вышибалой, ещё один, возможно, решалой или информатором.
— Пять трупов… Что-то такое мелькало на слуху среди людей, я слышал. За городом, верно?
— Ты знаешь, кто это был?
— Те пятеро? Без понятия. И я не слышал, чтобы кто-то набирал команду, признаюсь честно. Никто не будет ходить с транспарантом и кричать, что набирает людей. Обычно для этого используют посредника, решалу, который знает нужных людей и наберёт кого нужно.
— А кто мог слышать?
— Ну… кто слышал, мёртв или не скажет. Людей, которые решают такие вопросы много. Замучаетесь обходить. Но вот если вопрос идёт о прямо элитных проститутках, то один человек держит публичный дом. Его называют Татаном.
— Татаном? — переспросил Кондрат.
— Татан, один из мифологических богов, который держит землю, чтобы она не провалилась во тьму, — тихо поведала Дайлин.
— Девушка шарит, — кивнул незнакомец. — Но как я сказал, если элитная проститутка, то это к нему. Но вам никто ничего не скажет, потому что о таких делах не распространяются.
Ну это видно будет, потому что удивительно, насколько люди бывают разговорчивыми, едва речь заходит о их собственной судьбе.
Естественно, другого Кондрат и не ждал. Никто не будет знать о том, что что-то происходит, потому что никто
