так сказать, обстоятельства превозмочь.
Протопоп явно старался найти подходящие слова для объяснения, да, судя по всему, боялся сказать лишнего. Значит здесь кто-то вмешался. Интересно, кто же это такой, что и Анемподист его опасается?
— Что же за обстоятельства такие, неужто сбежали все, или того хуже, померли вдруг? — попробовал я разрядить обстановку шуткой.
— Да господь с вами, живы все, слава тебе господи, да и бежать куда им, по зиме-то. Нет, дорогой Иван Иванович, здесь дело государственного, так сказать, порядку, — протопоп опять замолчал, а мне уже стала надоедать его уклончивость.
— Анемподист Антонович, уважаемый, да скажите уже, что же случилось-то. Может и не так всё окончательно, а есть и выход из ситуации. Мне же понимать суть дела важно, иначе ведь и наше дело важности государственной может под угрозой оказаться, — я решил деликатно напомнить Анемподисту о том, что это не просто моя идея с паровой машиной, а проект, одобренный на самом, как говорится, верху.
— Да-да, вот и я про то же думаю. Как бы нам эту мысль до уважаемого и высокого разумения его превосходительства генерал-майора начальника Канцелярии, Фёдора Ларионовича донести. Он ведь был сегодня, да вот как раз при вас же и докладывали о его ко мне приезде. Мужиков, говорит, забираю, всех подряд. На лепку и обжиг кирпича для предстоящего прожекта. Задумал он пожары сократить, ну, стало быть, строительством здесь задумали заняться, каменные построения на место деревянных решили застраивать по всему заводскому нашему поселению, — на одном дыхании проговорил Анемподист и откинулся на спинку стула, словно наконец снял с плеч этот груз и теперь возложил его на меня.
Действительно, груз этой новой информации оказался неожиданно тяжёлым. Тягаться в важности проектов с начальником Канцелярии следовало очень осторожно. Здесь нужен был особый подход.
Я стал быстро прокручивать возможные варианты, но о чём бы и как бы ни говорить, а всё сводилось к одному единственному козырю — имеющемуся у меня разрешению за подписью самой Императрицы.
Иметь такие козыри с одной стороны очень выгодно, но с другой — крайне опасно. В неумелой подаче они могут сыграть против тебя, да ещё и так сыграть, что уже отыграться будет почти невозможно.
Я уже стал понимать, что чиновники здесь очень похожи на чиновников из двадцатого века, но разница всё же была. Здесь, в далёком сибирском поселении начальник Канцелярии являлся практически неограниченным правителем местной административной системы, который к тому же происходил из военного сословия.
Фёдор Ларионович Бэр был офицером высшего звена, а значит, у меня имелся ещё один козырь — преимущество, которое даст моя машина в военно-техническом плане. Проще говоря, формальное распоряжение с самого верха я имел, оставалось найти способ, чтобы на местном уровне это распоряжение приняли как часть здешних планов. Это было крайне трудно сделать, но… возможно.
Но нужно было и протопопа оставить на крючке, а то кто его знает, как события повернутся.
— А знаете, уважаемый Анемподист Антонович, всё, что ни делается, делается к лучшему.
— К какому же здесь лучшему, ежели мужиков нет? — тяжело вздохнул протопоп. — Мне-то не пристало в дела государственные вмешиваться, препятствовать, так сказать, государственному устройству.
Я уже понял, что Анемподист просто хочет и рыбку съесть, и сковородку не помыть, но это даже хорошо. Не будет мешать реализации моего плана. Надо только закрепить наше утреннее соглашение прямым ответом протопопа, ведь он не должен забывать о своей выгодной части договора.
— Нет, нет, конечно же, разве возможно государственному делу препятствовать, — я успокоительно помахал перед собой руками. — Мы же только способствовать стремимся, верно?
— Всенепременно, это без всяческих сомнений, — быстро подтвердил Анемподист.
— Вот и славно. Вы мне только скажите, ежели в нашем с вами деле обстоятельства вернутся к тем же, о чём утром с вами беседовали, то вы остаётесь в том же убеждении? Ну, если представить, что работники у вас как бы остаются, а я, по нашей договорённости, беру их на производство в помощь. Если так, то наш договор в силе будет?
— Я уж не разумею даже как так может случиться, здесь только ежели обстоятельства будут так благоприятствовать вам, что и сам Фёдор Ларионович возражений не возымеет, то тогда никаких препятствий для нашего дела я не наблюдаю, — было видно, что Анемподист оживился и даже как-то заблестел глазами на появившуюся надежду к сохранению своего выгодного интереса.
— Что ж, на том и порешим, а уж как дальше будет, то… по обстоятельствам поглядим, — я поднялся и накинул на плечи тёплый плащ.
— Позвольте, дорогой Иван Иванович, провожу вас, — Анемподист тоже поднялся и надел тяжёлую шубу.
Мы вышли на церковный двор. Морозный ночной воздух казался приятным и спокойным. Над головой горели маслянистые пятнышки звёзд, а чуть ближе к краю горизонта висел крупный лунный полумесяц.
В этот момент я понял, что трудности преодолимы, надо только выспаться… И не забыть утром прополоскать рот хвойной настойкой.
Глава 5
Моё утро началось с уже традиционной процедуры. Умывание холодной водой из кадки, полоскание рта хвойной настойкой (хотя я уже подумывал об аналоге зубной щётки) и обязательных коротких упражнений — приседаний и нескольких простых разминочных движений для рук, ног, спины и шеи.
Вчера перед сном я вспомнил как умер Ползунов (это была чахотка, ну, или более понятный для моего времени туберкулёз лёгких), поэтому теперь следовало следить за своим здоровьем, чтобы не помереть от той самой опасной болезни, от которой в этом веке нет и не могло быть лекарств.
Единственное, что я мог поделать в этих условиях, это заняться профилактикой. То есть, закаляться, хорошо питаться и улучшить условия жизни.
А поможет мне во всём этом паровая машина Ползунова. Ну и мои знания советского учёного, конечно же.
Сегодня мне предстояло идти в Канцелярию и следовало очень тщательно подготовиться. Сразу к начальнику Канцелярии мне вряд ли удастся попасть, но я знал с чего следовало начинать. Установка паровой машины не была просто механической диковинной забавой. В императорском указе ясно прописывалось, что машина должна показать практическую пользу на горном производстве, так как выплавка металла составляла важный интерес Кабинета её величества.
Насколько я понял, заводы у Демидовых не отняли в казну по одной простой причине — почти весь производственный процесс сейчас обеспечивался частными средствами Прокофия Акинфича, а значит на казну пока не
