Отец совет подал, как позже оказалось – дельный.
– Ты бы, сын, спрятал где-нибудь в укромном месте мундир жандарма и ордена, как и документы.
– Думаешь, эта власть надолго?
– Нет. Хорошо если месяцы продержится. Другие придут – жестокие, без принципов, жадные до власти. Прольют реки крови. И награды твои будут смертным приговором. Так что лучше и документы себе через знакомых выправить с записью – мещанин и фамилию другую, попроще, какой-нибудь Вася Пупкин, Петя Скворцов. И жене сделай, пока еще возможно.
Матвей отцу верил, он еще ни разу в прогнозах не ошибался. Матвей даже задавался вопросом – откуда у него такие возможности? Причем касалось это только важных, стратегических вопросов – войны и мира, крупных событий. А в бытовых вопросах Матвей попрактичнее был. В долгий ящик решил не откладывать. Вместе с женой выехал следующим днем в Петроград, попросив ее одеться попроще. Сашенька вначале сопротивлялась.
А Матвей понял замысел отца, на фото они должны выглядеть людьми простыми, как и фамилии, и биографии. Но биографии можно придумать попозже. Прикупили кое-каких продуктов в магазине. Матвей удивился дороговизне, продукты подорожали в разы. И это за год, который он не был на родине. Жену на квартиру привел, а сам по знакомым, ранее работавшим в полиции. Остаток дня и весь следующий прошел в поисках. По цепочке, один от другого, нашел нужного человека, у которого и бланки паспортов нашлись, и печати, штампы. Поторговались немного. За каждый паспорт, да и то по знакомству, по сто рублей отдал, месячный оклад на прежней службе.
И паспорта настоящие, и штампы, и подпись бывшего начальника. Но паспорта выданы задним числом, еще 1912 годом. Это отец подсказал. Имя и отчество свое и жены прежние оставил, как число, месяц и год рождения, так при проверке проще не сбиться, только фамилии другие. Не Пупкин, слишком убого, а Митрофанов. Уже в квартире вручил паспорт жене.
– Ознакомься, запомни фамилию.
Открыла жена документ, прочитала.
– Матвей, к чему это?
– Чтобы выжить. Не задавай лишних вопросов, положись на меня. И еще, надо собрать все личные вещи – пальто, другую одежду. Сюда мы, скорее всего, не вернемся.
– Почему?
– Соседи знают, что я служил в жандармерии, сдадут новой власти не за понюшку табака.
– Жалко.
– Не жалей, самим бы уцелеть. Страна на пороге больших потрясений.
Не спеша собрали вещи в узлы. На себе все не донести. Бросать не хочется, в магазинах ничего нет. Пришлось Матвею выходить в город, искать извозчика. Едва соблазнил ехать в Ольгино, только двойной оплатой, да и то половину вперед. Видимо, одежда не внушала доверия.
Уже в Ольгино на даче показал отцу документы. Тот осмотрел тщательно, даже под лупой изучил, кивнул удовлетворительно.
– Настоящие, только уж больно новыми выглядят. В кармане потаскай, слегка испачкай, чтобы выглядели не как из фабрики.
Побеседовали о ситуации в городе.
– Сам в столице не появляйся в октябре – ноябре и жену не пускай, переворот намечается.
Матвей подумал: по старым связям отец получил информацию, а может от агентов. У каждого сотрудника Охранного отделения были свои осведомители в разных кругах общества. И хорошим правилом было – не интересоваться источником коллеги. Информатора многократно проверяли, а потом либо доверяли, либо прекращали отношения.
– Кто бузить начнет?
– РСДРП, большевики. И не буза будет, а переворот. Власть захватят самозванцы, всю страну на колени поставят.
– Не может быть, – вырвалось у Матвея. – Столько людей жалеют об отречении государя. Раньше порядок был.
– Большевики горазды на обещания. Сам еще не раз на митингах услышишь. Рабочим пообещают отдать заводы в управление, крестьянам – землю, отобрав их у сельских мироедов. Обманут жестоко! А когда народ возмущаться начнет, от голода целыми деревнями вымирать, будет поздно, в крови страна захлебнется – брат на брата пойдет.
Матвей вскочил.
– Не могу поверить! Сказал бы кто другой – посмеялся.
Отцу Матвей верил безоговорочно.
– То, что ты услышал, должно остаться между нами. Помнишь, ты был на встрече с Ульяновым, подпольный псевдоним Ленин. Вот он главный смутьян.
– Не знал, а то бы застрелил.
– Что толку жалеть о несделанном? Ты бы вот что сделал – устроился на работу, причем попроще. Подумай, что умеешь, да по знакомым пройдись. Нужен работяга с рабочими руками. Коли получится, иной раз водочки с сослуживцами попей, матерком ответствуй, слова попроще быть должны. Ты же перевоплощался раньше. Считай и сейчас тебе особое задание, а наградой будет жизнь тебе и жене, а может, и деткам, коли сподобит Господь.
Все, что говорил отец, было шокирующим, не укладывалось в голове. Рушился устоявшийся миропорядок, а в перспективе смутные времена и большая кровь. Как в армии и жандармерии был приучен к приказам, так и отца слушал. Уже следующим днем поехал в Петроград. Знакомых осталось много. Однако с прежней службы помочь мало чем могли, уж больно служба специфическая. Да и встречаться не хотелось. Пусть лучше сослуживцы забудут, что был такой – Матвей Кулишников. Ныне он безработный Митрофанов.
Повезло сразу же, причем не по знакомству. Шел к знакомому, которого когда-то выручил из беды. На улице у поребрика автомобиль стоит. Знакомый и по России и по Франции «Рено», машина простая, крепкая. Рядом владелец или начальник, шофер едва не по пояс под капотом.
– Илья Владимирович, свечи уже старые, а где новые взять? Нет же нигде.
Шофер выбрался из-под капота, принялся крутить заводную рукоять. Мотор молчит. Матвей усомнился, что виноваты свечи, все четыре сразу отказать не могут, мотор ни одной вспышки не дал. Либо магнето барахлит, либо подача топлива. На всех «Рено» бензобак выше мотора стоит. Между двигателем и лобовым стеклом, бензин к карбюратору самотеком течет. Случись попасть грязи в бензопровод, машина встанет. Матвей подошел. Даже интересно было, сможет ли устранить неисправность?
– Слышь, земляк, разреши взглянуть? – обратился он к шоферу, нарочито грубовато.
Шофера до массовой автомобилизации были сродни летчикам. Знания специфические нужны и опыт. Только Матвей уже года два-три не практиковался.
– Можно подумать – соображаешь! – пробурчал шофер.
Матвей бензошланг с патрубка карбюратора сдернул, бензин течет струйкой. Уже хорошо, выкрутил ключом свечу, сырая. Стало быть, бензин в цилиндры поступает, а поджечь его нечем, неисправно зажигание. Открутил крышку магнето, раньше именно такие были. Вот и неисправность на виду. Подрегулировал, скомандовал.
– Крути!
Шофер нехотя крутнул ручку, а мотор тут же подхватил, заработал вначале неровно, с перебоями, а через полминуты устойчиво. Илья Владимирович удивлен был. Незнакомец за несколько минут привел машину в рабочее состояние.
– Механик? – спросил он Матвея.
– Вроде того, – кивнул Матвей.
– Учился? Образование есть?
– В автомобильной роте.
– Отлично! Пойдешь ко мне работать?
– Смотря, как платить будешь, барин.
– Тридцать рублей.
– Столько слесарь на заводе получает, а и всех дел у него молотком стучать. Меньше полусотни не возьмусь.
Илья Владимирович торговаться начал, добавил пять рублей.
– Барин, я свое слово сказал, – Матвей повернулся уходить.
– Погоди! Мы торгуемся, а я не видел, каков ты за рулем?
– Проверить можно.
– Тогда садись за руль. Степан, а ты рядом и приглядывай.
Волновался Матвей. Шоферское дело практику любит. Да еще каждый автомобиль свои особенности имеет – не там педаль сцепления берет, у рулевого управления люфт из-за износа, механический привод тормозов схватывает с левой и правой стороны не одновременно, что при резком торможении чревато заносом. Потому рычаг подачи топлива на руле двигал осторожно. Шустрить можно, когда к машине привык, знаешь особенности. Получилось отлично, без единой помарки. Трогал плавно, не глох, резко не тормозил, заставляя пассажира клевать головой, как китайского болванчика. В общем, Илье Владимировичу понравилось.
