При виде Ветрова большие карие глаза жены Корявого наполнились слезами:
— Наверное, опять с Николаем что-то случилось?
Ветров понимал: скрывать, что ее муж арестован, нет никакого смысла, и кивком головы подтвердил ее предположение:
— Да, не устоял. Опять за старое взялся.
Хозяйка молча села на диван. Ветров окинул взглядом комнату. Он здесь был еще тогда, когда Павлин совершил первое преступление. Майор помнил, как бедно выглядела тогда квартира. Но за прошедшее время в ней произошли большие изменения. Цветной телевизор, современная мебель, холодильник, на который он обратил внимание в коридоре. Все добыто трудом вот этой молодой плачущей женщины. Она работала на стройке, зарабатывала неплохо. А муж? Казалось, что ему еще нужно! Оступился в жизни — жена простила, терпеливо ждала его, сына растила. И вот на тебе — снова оставляет ее. Майор и хозяйка квартиры думали об одном и том же. Она, словно продолжая эти рассуждения, спросила:
— Не пойму, чего ему в жизни не хватает? У нас же все есть! Работай только честно, сына воспитывай. Скажите, что он сделал?
— Из заводской кассы пытался деньги украсть.
— Зачем это ему? Я ведь, как только он возвратился, два костюма справила ему, обула, пальто, плащ купила. Деньги — вот, лежат открыто. Бери, сколько надо! — она подошла к серванту, открыла правую дверку. — Вот посмотрите.
И действительно, на полке лежали деньги. Женщина еще сильнее заплакала:
— Я ему никогда не запрещала, только не пей и с друзьями такими, как Шпак, не водись.
— А кто этот Шпак?
— Да вместе они сидели, там и подружились. Первые дни от него отбоя не было. Каждый день пьяный приходил. Да и моего все подбивал на пьянки. Пыталась с ним при Николае поговорить, так он мне: «Не сунься, баба, в мужские дела».
— А с кем Николай еще дружит?
Хозяйка задумалась. Ветров помнил, как еще раньше она откровенно рассказывала ему обо всем, что знала, и был уверен в ее прямоте: не станет эта трудолюбивая женщина и на сей раз кривить душой. И не ошибся. К концу беседы майор знал фамилии пяти друзей Павлина, о которых ранее он ничего не слышал. Минут через двадцать — двадцать пять он попрощался с хозяйкой и вышел на улицу.
Было жарко, Ветров снял пиджак и, набросив его на руку, направился к автобусной остановке. Майор решил сразу же ехать к себе, в управление, и сегодня же организовать проверку друзей Павлина. Те, кто были с ним, наверняка уверены, что Корявый не скажет о них ничего, и, конечно, чувствуют себя в относительной безопасности. Нужно этим воспользоваться и быстрее завершить расследование…
В управлении Ветров в первую очередь встретил Майского и поинтересовался, как идет розыск хозяина полотенца. У Майского ничего утешительного пока не было, и он с огорчением рассказывал:
— Ноги уже гудят, а толку мало. Может, это полотенце в стирку не в нашем городе сдавали?
Ветров улыбнулся:
— Что нос повесил? Ты сначала обработай все свои пункты, а затем и на другие города кивай.
Майский смутился. Он вспомнил, как лет пять назад, проверив группу молодых людей с целью поиска довольно опасного преступника, заявил, что в этой группе его нет, и не хотел проверять оставшихся пять человек. Ветров тогда настоял, чтобы Майский продолжал работу, и именно последний из пяти оказался тем самым преступником.
— Да нет, Игорь Николаевич, я пока не обработаю все прачечные, от дела не отрешусь.
— А сколько их у тебя осталось?
— Мелочь, тридцать семь.
— Ну, ну, давай заканчивай. Возьми список и заодно проверь этих людей. Не принадлежит ли кому-либо из них полотенце? — Ветров протянул Майскому лист бумаги. — Здесь помечен ряд фамилий: Павлина и его друзей. Кто-то из них должен был прошедшей ночью участвовать в краже вместе с Павлином.
— Игорь Николаевич, а не их ли работа и в других местах?
— Не похоже. Павлин возвратился из колонии после того, как эта серия краж уже началась. Но друзей его проверить не помешает…
Запоздалое раскаяние
Все оперативные сотрудники были предельно загружены работой, и заместителю начальника уголовного розыска пришлось поломать голову, кому поручить проверку Шпаковского. Ковалевский понимал, что Ветрова надо освободить от Павлина. Его не следовало отвлекать от главного. В городе действовала опытная и хитрая группа преступников. Они могли в любую ночь снова напомнить о себе. Подполковник согласился с Ветровым. Павлин и его напарник или напарники вряд ли имеют отношение к другим кражам. Это стало точно известно после окончания исследования изъятых у Павлина инструментов, беседы с его женой, которая пояснила, что Павлин в те ночи, когда были совершены последние три кражи, находился дома. Нет, здесь действительно оставила следы другая группа. Подполковник попросил Ветрова еще раз попробовать расшевелить Павлина. Майору, как рассчитывал Ковалевский, легче, чем кому-либо другому, удастся склонить Павлина к даче правдивых показаний. Поэтому подполковник сказал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Попробуй, Игорь Николаевич, еще раз побеседовать с Павлином, а потом занимайся своим долом. Если он даже и не скажет, кто был с ним, мы на поиски много времени не затратим и доведем это дело до конца. Перед тобой задача стоит более трудная. Пока не поймаешь этих медвежатников, будут они пакостить долго.
— Понимаю. С Павлином я хотел и сам еще разок поговорить. Сейчас я уже знаю, как развязать ему язык.
Вскоре Ветров был в КПЗ. Павлин, увидев его, поднялся со своего места.
— Здравствуй, Николай.
— Здравствуйте, гражданин начальник.
— Ну что, пойдем побеседуем? — спросил майор и, не ожидая ответа, открыл дверь. — Я жду тебя и кабинете следователя.
Павлин натянул на себя пиджак и в сопровождении конвоира пошел вслед. В кабинете было не так душно, как в камере, и Павлин с тоской посмотрел на открытую форточку. Ветров уловил его взгляд:
— Что, уже по воле соскучился?
— Да она мне и надоесть не успела, — буркнул Павлин в ответ и, усаживаясь на привинченный к полу табурет, добавил: — Ни волей не успел надышаться, ни семьей налюбоваться. Жену мою видели?
— И жену видел, и сына видел. А вот сегодня со Шпаком хочу побеседовать.
— Что, уже взяли? — неожиданно спросил Павлин и осекся.
Ветров рассмеялся:
— Вот видишь, если б я не знал, кто был с тобой, то ты сам и сказал бы.
И уже серьезным тоном добавил:
— А ведь для тебя самого ох как нужны правдивые показания. Кражу совершить, ущерб причинить ты не успел, и суд может учесть правдивые показания как смягчающие вину обстоятельства. Ты же неглупый человек и должен хорошо понимать, что и без тебя истина будет установлена быстро, а вот снизить срок на год-полтора, наверное, было бы не лишним.
— Я понимаю. А ваши уже говорили со Шпаком?
— Что, боишься первым правду сказать?
— Сами же понимаете, товарищ, простите, гражданин майор…
— Ты, Николай, не о Шпаках проявляй заботу. О сыне, о жене подумай. Ждали они тебя, ждали, а ты им опять свинью подложил. Ох, парень, пора одуматься.
Павлин опустил голову:
— Жаль мне их… Подонок я, что и говорить…
И он неожиданно заплакал.
Майор нажал кнопку звонка, и через полминуты в кабинет вошел конвоир.
— Отведите его в камеру. Дайте бумагу и карандаш, он сам писать будет. — И спросил у Павлина:
— Правильно я тебя понял, Николай? — Павлин молча кивнул головой и поднялся с табурета…
Майор сразу же направился к Ковалевскому. Подполковник в этот момент тщательно инструктировал Скалова, которому поручалось задержать Шпака.
— Имей в виду, — предупредил Ветров в заключение инструктажа, — Шпаковский второй день дома не ночует. Я думаю, есть смысл побеседовать с женой Павлина. Шпаковский может попытаться что-нибудь выяснить через нее. Она честный человек, с ней можешь быть откровенным. Договорись, чтобы она, в случае его появления, известила нас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На приемном пункте
— Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, как пройти к заведующей?
