Горелов, взглянув на Ветрова, глухо ответил:
— У Левкина. Попросил, чтобы он не говорил в милиции, что это я прокатился за его счет.
— Ну, а потом чем вы занимались?
— Остался ночевать у него. Раздавили еще одну бутылку на двоих. Я и уснул.
— Кто может подтвердить это?
— Левкин, да и жена его тоже была дома. Она все ругала нас, но когда увидела, что я обалдел, то сама и предложила остаться у них.
Неожиданно в комнату без стука вошел водитель:
— Товарищ майор, вас — к рации.
— Хорошо, сейчас приду, — и повернулся к Горелову: — Погубите вы себя, Горелов, погубите. Неужели вам жить по-человечески не хочется? Одумайтесь, пока не поздно…
— Сам вижу, товарищ майор, что добром это не кончится. Вот только устроиться не могу. Никто не хочет ранее судимого на работу брать.
— Неправда. Вы даже устраиваться на работу идете во хмелю, а кому нужен пьянчужка? Давайте так с вами договоримся: приходите ко мне послезавтра. Я попробую помочь вам трудоустроиться. Но если подведете, то пеняйте на себя.
— Спасибо, товарищ майор! Я приду, честное слово, приду. Не подведу и буду вам благодарен.
— Ну что ж, посмотрим.
Ветров вышел, сел в машину и взял в руки микрофон. Ответил сразу же дежурный по управлению. Он попросил майора приехать на место происшествия, там ожидал его Майский.
Удача Майского
Старший лейтенант был расстроен. Задание, которое дал ему Ветров, казалось мелким и бесполезным.
— Кому нужна эта тряпка? — размышлял Майский. — Даже если и найдешь, что толку в ней? Зря только время будет потеряно. Однако делать нечего. Приказ есть приказ. Надо выполнять.
Как не любил Александр работать без должного настроения! Он был уже достаточно опытным работником. Но молодость — это все-таки молодость. Люди в таком возрасте подчас склонны преувеличивать свои силы. Правда, к Майскому это относилось лишь только отчасти. Уж очень нелегко складывалась его судьба.
Однажды, разговаривая с Майским, Ветров сказал:
— Работать, Саша, в уголовном розыске — это значит упорно постигать профессиональную мудрость.
И действительно, прошло не так уж много времени с тех пор, когда он, совсем зеленый лейтенантик, окончил среднюю специальную школу милиции и был направлен в уголовный розыск. А сколько произошло всяких событий! Майский успел многому научиться. Уже не дрожали от волнения руки и не замирало сердце, когда ему приходилось сталкиваться лицом к лицу с опасным преступником. Холодный расчет, быстрые, четкие движения, умение ориентироваться в сложившейся обстановке, быстро принимать нужное решение — все это обретал Майский но мере того, как приобщался к тревожной службе. Однако человек всегда остается человеком. Сколько он живет, столько и учится. Совсем недавно Александр считал, что он накопил достаточно знаний, и очень удивился, когда Севидов однажды спросил его:
— Ты учиться думаешь?
— Учиться? — изумился Майский. — Я же недавно школу окончил.
— То была средняя школа, а тебе нужна высшая.
И Майский сел за учебники, успешно сдал вступительные экзамены и теперь заочно учится в высшей школе МВД. Трудно, конечно, совмещать работу с учебой, но Александр убедился, что занятия в школе раскрывают перед ним новые горизонты.
Сейчас, отправляясь на задание, старший лейтенант успел во всех деталях продумать задание Ветрова и понял, что оно не такое уж мелочное. Впрочем, могут ли быть мелочи в его работе?!
Он пешком добрался до кирпичного завода. Пожилой сторож, видимо, напуганный событиями прошедшей ночи, долго и придирчиво рассматривал удостоверение Майского, а потом учинил ему настоящий допрос.
Александр погасил невольное раздражение и спокойно объяснил старику, зачем ему понадобилось побывать на территории завода.
Наконец сторож, правда, не без некоторого сомнения, разрешил старшему лейтенанту пройти через проходную.
Майский сразу же направился к зданию заводоуправления. Поднявшись на второй этаж, он вошел в приемную директора. Миловидная девушка, в отличие от охранника, без тени подозрительности и сомнения пропустила оперативного работника в кабинет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Майский коротко рассказал директору о цели своего визита. Тот все понял с полуслова. Вызвал главного энергетика, распорядился осветить чердак и выделить старшему лейтенанту двух помощников.
Вскоре чердак был освещен в достаточной мере, и Майский, мысленно чертыхаясь, начал работу. Он тщательно рассматривал каждую тряпку. «Добра» этого здесь валялось превеликое множество. Однако нужная тряпица никак не попадалась. Шаг за шагом Майский внимательно осматривал все закоулки чердака. Особое внимание он уделил пространству вокруг зиявшей дыры, через которую проникли преступники. Наконец настойчивость была вознаграждена. Он нашел то, что искал. Внимательно осмотрел обрывок полотенца и, сопровождаемый удивленными взглядами своих помощников, чуть ли не бегом направился к чердачной лестнице. Позвонил по телефону и попросил дежурного по управлению внутренних дел срочно разыскать Ветрова.
Майор скоро приехал, и Майский откровенно сказал ему:
— Вы еще раз преподали мне хороший урок, Игорь Николаевич. Честное слово! Когда вы сказали, чтобы я непременно разыскал эту тряпку, думал — пустая трата времени. А когда пришел сюда — еще больше пал духом. На чердаке сам черт поломает ноги! Где уж там искать какую-то тряпку! Но вот поработал и — пожалуйста, — Майский протянул обрывок полотенца. — Видите — следы масла. Наверняка от ножовочных полотен, которые и были завернуты в эту тряпку.
— Ну, а что она даст?
— Что даст, спрашиваете? А вот посмотрите! — Старший лейтенант поднес к свету фонарика конец тряпки. — Это обрывок полотенца, а на конце его, видите, сохранились четыре цифры: восемь, шесть, три и семь.
— Ясно, Александр Сергеевич. Молодец! Это серьезная зацепка. Оформляй протокол обнаружения и приезжай в управление. Будем мозговать. А пока я проверю еще одного человека. — И майор направился к лестнице, ведущей вниз…
Вор пойман. Но тот ли?
Ночь. Глухой, заросший сорняком и мелким кустарником пустырь. Его пересекает, крадучись, одинокий человек.
Чуть поодаль виднеется забор, а точнее говоря, высокая бетонированная стена-ограда, сверху подсвеченная электролампами. Ее внешняя сторона отбрасывает густую тень на траву. В этой тени и потонул неизвестный. Остановившись, он посмотрел по сторонам, прислушался к ночной тишине и, не уловив ничего подозрительного, подошел вплотную к стене. Сняв пиджак, человек начал разматывать опутавшую его грудь тонкую, прочную веревку. Через каждые двадцать — тридцать сантиметров на ней был завязан тугой узел. Размотав веревку, он аккуратно сложил ее у ног, снова натянул на плечи пиджак, застегнулся и присел на лежащий рядом булыжник.
Человек кого-то ждал. Это было видно по тому, как он несколько раз порывисто вставал со своего места, немного отходил от стены и, вытянув вперед левую руку, чтобы на нее упал свет электрической лампы, нетерпеливо посматривал на часы. В этот момент можно было заметить, что он молод, высок, длинные светлые волосы падали на плечи. Затем человек возвращался к стене, присаживался на прежнее место.
Минул час или что-то около этого, и острый, настороженный глаз пришельца выхватил из темноты силуэт какого-то субъекта, неслышной походкой приближающегося к ограждению. Судя по его уверенному, решительному шагу, место встречи было заранее оговорено.
Это был тот, которого так томительно ждал белокурый. Он взял в руку веревку и спокойно двинулся навстречу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что так долго?
— Таксист попался уж больно любопытный. Все интересовался, куда, дескать, еду так поздно. Вот и пришлось подальше катануть…
— Ну, ладно. Пошли!
Второй снял с плеча небольшой вещмешок и молча направился за своим товарищем. Он был ниже белокурого чуть ли не на целую голову и почти полностью скрывался от света за его фигурой.
