Фирниор вернулся, когда артефактор был в боковом коридорчике. Не глядя на Айриэ, юноша достал флягу, глотнул, смочил губы и поморщился от боли, слизнув розоватые капли. Он был бледен и выглядел непривычно… погасшим, что ли — с застывшим лицом, стиснутыми зубами и ровным, холодным серым взглядом. А ещё — от него так и веяло угрюмой, мрачноватой решимостью, и хотела бы Айриэ знать, на что он там решился.
— Мэора Айнура, мы можем продолжать путь. Полагаю, мэор Мирниас скоро вернётся?
— Да, — кивнула магесса и наконец задала вопрос, который давно намеревалась озвучить. Раз уж сам проводник об этом не соизволил упомянуть ни разу. — Рингир Ниарас, мне отчего-то стало интересно: а куда вы, собственно, нас ведёте?
— Вперёд, мэора, всегда вперёд, — без малейшего намёка на улыбку ответил он.
— О… Этого трудно было не заметить, — с сарказмом отметила Айриэ.
— Прошу прощения, мэора, я не могу ответить на этот вопрос. Я дал слово.
Дядюшке любезному, разумеется. Айриэ зло прищурилась и поинтересовалась, не меняя тона:
— И что же, будете молчать, даже если вас будут пытать?
— Я ведь уже молчу, — одними губами усмехнулся он.
Отвечать ей почему-то не захотелось.
Мирниас недолго шёл самостоятельно, быстро устал и начал отставать. Айриэ уже собиралась предложить свою помощь, хотя подозревала, что юнец станет хорохориться. Однако Фирниор её опередил и опять поддерживал артефактора, хотя сам устал едва ли не больше.
Почему молодого мага терзала такая слабость, хотя он теперь был вылечен от последствий пыток, магесса не понимала. Происходящее ей крайне не нравилось, и она в десятый раз изучила ауру Мирниаса на предмет проклятия, сглаза или чего-то подобного. Ни отпечатка гнусной Запретной магии, ни тёмного пятнышка на бледной ауре, ни следа на одежде. Почему медленно, но неотвратимо таял магический резерв Мирниаса, было решительно непонятно.
Так они тащились ещё около полутора часов, и Айриэ со смесью недовольства и некого смутного уважения наблюдала, как спотыкающийся, тяжело дышащий Фирниор упрямо продолжает тащить на себе…хм, того, кого он полагал счастливым соперником.
И всё бы ничего, но коридоры и повороты стали казаться пугающе знакомыми. А потом Айриэ наткнулась на собственную магическую метку, поставленную здесь несколько часов назад.
— Рингир Ниарас, — начала она ровным, зловещим, ледяным тоном, — позвольте осведомиться, зачем вы водите нас кругами?
Юноша резко остановился, будто споткнувшись, и застыл, не поворачиваясь к ней. Спина его окаменела. Мирниас отпустил его плечо, прошёл чуть вперёд и привалился к стене, встав так, чтобы видеть лица обоих спутников. Он растерянно переводил взгляд с магессы на Фирниора. Неизвестно, что видел маг на лице проводника, но за себя Айриэ готова была ручаться: её душила ярость, и хотелось плеваться драконьим пламенем, чтобы сжечь всю накопившуюся в этом месте гнусность, пачкающую даже тех, к кому грязь не должна бы липнуть…
— Оправдываться будете?
Он резко повернулся и с вызовом взглянул на магессу — напряжённый, истерзанный противоречивыми чувствами, но решивший идти до конца.
— Незачем, мэора.
— Что так? — презрительно скривила губы она.
— Потому что вы правы.
— Отрадно слышать, что ложью вы себя унижать не стали.
— Не привык, — шевельнул он побелевшими губами.
Айриэ резко выдохнула, стараясь сдержать гнев. Получалось плохо, оттого её голос даже ей самой казался колючим, царапающим горло и язык.
— Итак, повторю свой вопрос: зачем?
Младший Ниарас упрямо сжал губы и молчал. Смотрел он куда-то поверх головы магессы, в невидимые в темноте проходы и коридоры файханасовских древних подземных лабиринтов.
— Не желаете отвечать? Могу сделать это за вас. Вам приказал герцог, это и так понятно. Он упоминал, что желает избавиться от меня на некоторое время, чтобы успеть сделать нечто запланированное. Новое убийство, быть может?
Фирниор судорожно дёрнулся, но продолжал молчать.
— Главным чудовищем, прикормленным вашим дядюшкой, был не хогрош, о нет. Его хозяин, — негромко проговорила Айриэ. — Могу предположить, что вы знаете или догадываетесь, кто этот выродок, убивший Зари и вашу кузину.
— Я не знаю, мэора, — надтреснутым голосом выдавил из себя Фирниор.
— Неужели? Позвольте усомниться. Это кто-то из вашей семьи, кто-то, кого его светлость готов защищать любой ценой и оправдывать любые его гнусности.
— Нет! Это не он! — выкрикнул Фирниор с силой и закашлялся.
Потом он вдруг странно захрипел и вцепился ногтями себе в горло, будто пытался протолкнуть внутрь немного воздуха, а тот никак не желал проходить сквозь стиснутое спазмом горло. Лицо юноши уже посинело от нехватки воздуха, когда всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Юноша пошатнулся, но был вовремя подхвачен Мирниасом, в качестве ответной любезности, и потому удержался на ногах.
— Что с вами, Фирниор? — встревоженно спрашивал артефактор, вглядываясь ему в лицо, но ответа не добился.
Фирниор тяжело дышал, держа у горла напряжённую ладонь, будто ожидая в любой момент повторения странного приступа.
— Магическая клятва у него, — нехотя пояснила Айриэ. — Оставьте его в покое, Мирниас, сейчас он придёт в себя.
— Магическая клятва? — недоумённо нахмурился артефактор.
— Вы вообще чему-нибудь, кроме артефакторства, в своей Академии учились? — раздражённо поинтересовалась магесса. — Или раздел, посвящённый магическим клятвам и последствиям их нарушения, вы пропустили?
— Наверстаю, — мрачно пообещал Мирниас.
— Ну-ну, похвально, — ядовито одобрила Айриэ. — Итак, у нас здесь почти классический случай едва не нарушенной магической клятвы. Правда, отличается от классики тем, что магия была применена Запретная. Рингира Ниараса едва не убило сторожевое заклинание, призванное охранять принесённую им магическую клятву о неразглашении неких сведений. Юноша скончался бы в муках у нас на глазах, мы бы и ахнуть не успели, но, к счастью для него, фраза была построена так, что «удавка» только сжалась слегка, предупреждая. Если бы он попытался назвать имя, он был бы уже мёртв.
Фирниор раздражённо дёрнул плечом, но ясно было видно, насколько ему не по себе. Видимо, представил в красках, что случилось бы, нарушь он клятву. Не сознательно, но нечаянно проговорившись о том, что поклялся хранить в тайне.
Айриэ не то чтобы ему сочувствовала, просто многое для неё теперь стало понятно. Магическая клятва не позволит выдать тайну ни случайно, ни под пытками, ни тем более добровольно. По вполне понятным причинам её редко приносили, поскольку последствия её нарушения были самыми плачевными. Эту клятву не обойдёшь, не обманешь уловками, она приносится на крови и за нарушение берёт в уплату жизнь клятвопреступника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
