Она осторожно обхватила ладонями его шею с боков. Забавно, кожа у него была совсем гладкая, нежная, как у девушки, а мышцы шеи довольно сильные. Юноша застыл и спросил очень напряжённо:
— Мэора?.. Что вы делаете?..
— Фирниор, сейчас проведём эксперимент. Попробуем защитить вас хотя бы от случайного удушения. Слушайте внимательно, как я уже сказала, мне ваш труп без надобности, в этой истории их и так предостаточно. Поэтому сейчас, когда я скажу, вы осторожно подумаете о том, о чём вспомнили в тот момент, когда сжалась «удавка».
— Я уже подумал, — сообщил он. — Простите.
— М-да, могла бы догадаться, — досадливо фыркнула магесса. — Скажи «не думай о зелёном таракане» — и кто тут же заполнит твои мысли?.. Стада зелёных тараканов, то-то и оно. Ну да ладно, неважно. Продолжим экспериментировать. Произнесите вслух: «нет, это не он!».
Фирниор послушно повторил, но без должного накала.
— Опять никакой реакции? М-да. Придётся рискнуть. Повторите то же самое, только по-настоящему, рингир Ниарас. С чувством. И сделайте вид, что собираетесь, произнести имя вслух, только остановитесь в последний момент.
— А если не останавливаться?.. — с какой-то странной полуулыбкой произнёс он. — Если я успею произнести первую букву, «удавка» меня задушит. Но вы услышите и поймёте, кто это. Не задумывались, мэора, что это намного проще?
— Не для меня, — равнодушно ответила она. — Лёгкий и быстрый путь — не значит самый простой. Да и потом, разве вы вдруг собрались рассказать мне то, о чём собирались умолчать?
— Я всего лишь предположил.
— Вот пусть это в области предположений и останется. Ну что, готовы? Тогда начали.
Лицо Фирниора посуровело — очевидно, он настраивался на нужный лад. Вспомнил о тогдашних словах магессы, собственном неверии в это — и выкрик получился очень натуральным. Фирниор почти начал произносить чьё-то имя, губы шевельнулись — и тут «удавка» наконец ожила. Айриэ едва не закричала, когда её ладони с тыльной стороны неожиданно обожгло невыносимой болью. «Удавка» сжималась и, кажется, прожигала ей руки до кости, и терпеть было почти невозможно, но приходилось. Сквозь застилавшую сознание пелену Айриэ всё же ухитрилась сообразить, что себя она вылечит без проблем, а вот если она сейчас позволит ему узнать, какую боль испытывает, то Фирниор из глупого благородства сбросит её руки и не факт, что выживет после этого.
А потом она осознала, что защитная полоска её заклинания, проложенная под «удавкой», прекрасно работает и защищает Фирниора от удушья получше её собственных рук. Полоса из сверкающей силовой нити не позволяла «удавке» сжиматься слишком плотно и сдавить его горло. Драконья магия оказалась посильнее чёрной, и можно было считать, что эксперимент удался. Айриэ осторожно вытащила руки из-под «удавки», и защитная полоска вспыхнула ярче, стойко сопротивляясь попыткам сторожевого заклятия теснее обвиться вокруг шеи юноши.
Глаза Фирниора сейчас казались сумрачными, серо-лиловыми, над верхней губой выступили мельчайшие капельки пота, а жилка на горле пульсировала в безумном ритме. Он мелко подрагивал, но держался неплохо, сумев подняться выше своего страха.
— Что же, рингир Ниарас, могу вам сказать, что в ближайшее время смерть от сторожевого заклинания вам не грозит, если не нарушите клятву сознательно. Тогда моя страховка не выдержит, в остальных же случаях она защитит вас от ваших же порывов, — сообщила Айриэ нарочито спокойно, но, видит Равновесие, ей стоило немалых трудов выдержать ровный тон.
Он молчал, неотрывно глядя на её руки, где отпечатались широкие красные полосы. Кожа была сильно обожжена и уже покрылась пузырями. В запале отрешившись от боли, сейчас Айриэ в полной мере прочувствовала прелести последствий своей неразумности. Руки жгло и дёргало, но это ерунда, пережить можно. Криво усмехнувшись, чтобы не шипеть от боли и не напугать ещё сильнее обоих юнцов, в глазах которых сейчас отражался прямо-таки мистический ужас, Айриэ осторожно лизнула ожоги. С помощью её собственной слюны исцеляющее заклинание действовало лучше и быстрее. Через минуту от ожогов не осталось и крохотного следа.
— А теперь, рингир Ниарас, продолжим нашу беседу. Мы остановились на том, что ваш двоюродный дядюшка приказал водить нас кругами по вашим фамильным катакомбам. Как долго? Пока я не замечу? Ну так я заметила. Имею привычку оставлять на стенах метки, знаете ли. Дальше что предполагаете делать?
Его скулы порозовели, чёткие брови сдвинулись, обозначив глубокую вертикальную черту над переносицей.
— Я не собираюсь обсуждать это ни с кем, кроме герцога, мэора, — ровно ответил он.
— Побежите назад — посоветоваться с родичем? — поинтересовалась магесса.
Мирниас не выдержал, нервно хохотнул и засмущался, получив испепеляющий взгляд
— Да нет, мэора, думаю, не стоит терять времени, — не остался в долгу Фирниор, хотя иронизировал он с мрачным видом.
— Ответите вы наконец, куда там нас велено было завести? — устало спросила Айриэ, которой надоело язвить. И вообще всё надоело. Завтра тридцатое число, ещё Канун — и всё… скорее бы!
Ответа ожидаемо не последовало.
Ну не пытать же его, в самом деле.
Глава 21
Раздражённо выдохнув, Айриэ порылась в мешке и вцепилась зубами в ломтик копчёного мяса. Жуя на ходу, решительно двинулась вперёд, нимало не заботясь, следуют ли за ней спутники. Впрочем, помня о слабости Мирниаса, взяла не слишком быстрый темп. За спиной исправно топали и сопели, значит, вполне за ней успевали. Мирниас немного ожил и шёл без поддержки — давно бы пора, учитывая, сколько крови Айриэ он выпил. Она сжевала мясо, потом взялась за сыр: ей самой тоже надо было восстанавливаться, а еда и ещё крепкий сон — лучшее средство.
Айриэ для начала решила пойти по самому широкому ходу и вскоре вышла на него, ориентируясь по оставленным меткам. Вскоре она убедилась, что Фирниор действительно кружил вокруг основного коридора: при выходе из боковых узких проходов Айриэ порой обнаруживала свои метки. Что ж, пришла пора узнать, куда ведёт главный коридор, ведь не зря он здесь проложен. Вероятно, узкие боковые ходы тоже вели куда-то, но Фирниор ни разу не дал им пройти до самого конца, сворачивая раньше и закладывая причудливые петли в катакомбах.
Однако планы Айриэ совершенно неожиданно изменились, когда она почувствовала отголосок некого странного зова, донёсшегося из очень узкого коридора, отходящего влево от главного. Это не был зов в прямом смысле слова, но нечто, уловленное десятым магическим нюхом. Или двадцатым. Смутное, слегка притягательное, расположенное где-то там вдалеке за тёмными извивами хода. Почему он не был прямым, непонятно, но коридор извивался, как змея. И вёл туда, где, как говорило её чутьё, находилось нечто интересное, притягательное и… знакомое? Хм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
