Это отчаянное сопротивление, грохот выстрелов и вспышки пороха сломили наконец упорство хищных животных. Они отступили, но только до края отмели: от лакомой добычи они все же, по–видимому, не отказывались.
Ван–Горн и Ван–Сталь бросили топоры и снова схватились за ружья. Ободренные удачным отражением первого натиска, они еще энергичнее отстреливались.
— Держись крепче! — кричал капитан. — Еще десять минут, и шлюпку поднимет прилив. Пусть эти чертовы крокодилы приблизятся тогда к нам…
— Да, вода быстро поднимается, — подхватил Корнелиус.
— Дядя, дядя! — закричал Ханс. — Смотри, еще один идет на нас. Крокодилы не хотят уходить!
— Дарю его тебе, мой мальчик. Не промахнись только, — ответил ему капитан.
Два выстрела раздались почти одновременно. Крокодил отступил на шаг и, оказавшись на самом краю отмели, скатился в реку; течение подхватило и унесло недвижимое тело чудовища.
Остальные крокодилы пребывали, казалось, в нерешительности. Они двинулись было вперед, но еще раз отступили, и только для того, чтобы снова пойти на шлюпку.
С новой силой они обрушились на наших героев, так отчаянно защищавшихся. Теперь крокодилы совсем рассвирепели. Челюсти их еще более зловеще стучали, а их хвосты все яростнее били по воде. На этот раз натиск был особенно жесток.
Может быть эта атака и оказалась бы роковой для наших героев, но в тот момент, когда крокодилы были у самой шлюпки, Корнелиус закричал:
— Мы плывем!
Действительно, шлюпка, до сих пор покачивавшаяся под ударами зыби, внезапно оказалась поднятой на воду.
— Вперед! — вскричал капитан. — Горн, Ханс, Лю–Ханг, садись на весла!
Все трое тотчас схватили весла и первыми же сильными ударами окончательно сдвинули лодку с мели и направили ее к левому берегу реки. А капитан и Корнелиус, стоя на корме, не спускали глаз с крокодилов, двинувшихся за лодкой вплавь. И тут пуля не миновала тех, кто слишком приближался к шлюпке.
Крокодилы отстали. Шлюпка подошла к берегу и стала пробираться сквозь заросли водяных растений.
Тут только все пятеро свободно вздохнули: опасность была позади.
Но не успели они отдохнуть, как снизу реки послышались голоса и удары весел о воду.
— Кто там плывет? — беспокойно спросил капитан. — Горн, посмотри, да осторожнее.
— Пираты! — послышался сдавленный шепот Ван–Горна из зарослей. — Они услышали выстрелы и вот они тут как тут.
Капитан замер, прислушиваясь к отдаленным голосам.
— Да, это они. Они поднимаются по реке.
— Как же это им удалось пройти мели с их тяжелой пирогой? — с недоумением спросил Ханс.
— Они разделили ее надвое, сняли мостки и снасти. Скорее прячьте шлюпку, набросайте на нее зелени, и бежим в лес, — прошептал ему в ответ Ван–Горн.
Глава шестнадцатая. Дом в воздухе
НАПАДЕНИЕМ КРОКОДИЛОВ ДАЛЕКО не окончились бедствия наших странников. Самые тяжелые испытания, по–видимому, теперь только начинались. Несомненно, выстрелы привлекли пиратов: стрельба открыла, где находится шлюпка, и папуасы, преодолев все препятствия, почти настигли свои жертвы. Пироги поспешили подняться вверх по реке не для того, чтобы подать помощь морякам, а чтобы оспаривать добычу.
Голоса пиратов и удары весел были теперь слышны совсем близко. Шлюпку поэтому быстро вытащили на берег и закрыли ее грудой тростников и камышей, чтобы спрятать от пиратов оставшиеся в ней припасы и необходимые вещи.
Все пятеро, оставляя шлюпку, захватили с собой только ружья, порох и пули — единственное средство для защиты и от зверей, и от людей.
— Ну, в путь! — скомандовал капитан.
Все двинулись за ним в чащу леса. В то же время на реке появилась первая пирога, а вскоре за ней и вторая.
Наши странники уходили все дальше от берега, углубляясь в чащу леса, такую густую, что и днем здесь было почти совсем темно. В полутьме едва можно было различить стволы деревьев.
Корнелиусу девственная чаща леса была давно знакома: не раз он попадал в такие леса во время своих экскурсий на острове Тимор. Он легче других находил путь между деревьями и поэтому пошел во главе отряда, держа курс на запад.
Одни деревья сменялись другими; были здесь деревья с громадными и гладкими стволами, уходившими в высоту на пятьдесят—шестьдесят метров, были и низкие, узловатые, изогнутые во все стороны, или тонкие, с несоразмерно широкими листьями. Ползучие растения, лианы переплетались между собой; они сплетали громадные воздушные сетки между деревьями, а внизу из земли поднимались чудовищные корни деревьев, вплетая свою кривизну в общий хаос.
Корнелиус медленно и осторожно двигался вперед; он опасался не только бесконечных препятствий, но — и этого больше всего — тех ужасных питонов, которые так часто встречаются в этих краях. Пробираясь по лесу, можно нечаянно задеть ногой спящего питона, а он так силен, что, обвив, может задушить даже быка.
Так продвигались наши путники все дальше на запад, заметая свои следы от пиратов. Проблуждав несколько часов, они вышли на поляну, со всех сторон окруженную лиственными массивами.
Наступала ночь. Хотя луны на небе и не было, ночь стояла светлая; на открытых местах было видно далеко кругом.
К своему удивлению, Корнелиус, все еще шедший первым, заметил посреди поляны черную массу, которая, казалось, висела в воздухе на высоте не менее пятнадцати метров от земли.
— Дядя! — вскричал Корнелиус.
— Что случилось? — спросил капитан, выходя с остальными, вслед за Корнелиусом, из леса.
— Смотри! — и Корнелиус указал капитану на черную массу. Капитан посмотрел и ухмыльнулся.
— Да это же жилище папуасов. Если оно обитаемо, дело скверно, — сказал он.
— Жилище?
— Ну да. Чтобы избежать неожиданного нападения зверей или врагов, папуасы часто ставят свои хижины на очень высокие столбы.
— Но это строение слишком велико для одной хижины.
— Значит, в нем живет несколько семей: папуасы часто объединяются по несколько семей, чтобы построить себе такой воздушный дом.
— Вот хорошо, если он окажется необитаем! — произнес Ван–Горн.
— Сейчас мы это узнаем, — прервал его капитан. — Хозяева такой хижины обычно поднимают на ночь все бамбуковые лестницы, по которым они взбираются наверх. Если мы не увидим снаружи лестниц, — значит, обитатели наверху.
— Если бы там наверху были люди, — заметил Ханс, — то днем они слышали бы наши выстрелы, и теперь им было бы не до сна, они подавали бы какие–нибудь признаки жизни.
— Ты прав. Нужно надеяться, что хижина пуста.
