Мэгги внимательно прислушивалась к каждому слову. Время от времени в глазах ее вспыхивали огоньки, но она не отводила глаз, как бывало раньше, когда он переступал невидимую черту. Она позволяла ему заглянуть в самые глубины своей души и не оказывала никакого сопротивления.
– Да, – признала она, – я с первой минуты почувствовала, что мы родственные души. И это ощущение так властно вошло в меня, что я испугалась. Точнее сказать, испугалась Мэри Маргарет, потому что Мэгги пугаться было нечего – ей удобно было довериться тебе, чтобы целиком отдаться своей карьере. Достаточно было поговорить с тобой несколько минут, чтобы понять, насколько ты профессионален и хорош в своем деле. Такого агента нельзя было упускать. Но при этом следовало настаивать на исключительно деловых отношениях. Прочее внушало опасность. – Она с улыбкой вздохнула. – Ты не представляешь, как трудно бывало порой выдерживать этот тон.
– Видно, ты в самом деле великолепная актриса. Когда ты ударила меня под дых, выйдя замуж за Кори Баннистера, я никак не мог понять, в чем тут дело. Не из-за дружеских же чувств ты решилась на такой шаг... И только когда ты рассказала мне про Мэри Маргарет, я понял, что тут кроется. Ты видела во мне угрозу сложившемуся образу жизни. Потому и вышла за него. Так ведь? '
Мэгги кивнула.
– Он нуждался в помощи, и мне он тоже был нужен. Оба мои замужества были вызваны причинами не романтического, а делового свойства. Первое – в целях защиты от грандиозного скандала, второе – в целях защиты от тебя. – Она улыбнулась, словно сожалея об упущенных возможностях: – Какая же я была дура!
– Не стану отрицать. Но теперь, зная твое прошлое, все это можно понять. А ты, зная себя, надеюсь, не станешь больше убегать от меня. А главное – пора перестать убегать от самой себя, Мэгги.
Мэгги обвила руками его шею. И когда он в ответ обнял ее, тело ее не напряглось, напротив, она обмякла в его руках.
– Откуда ты так хорошо знаешь человеческую природу?
– Книг начитался. И кроме того, долгих десять лет наблюдал за тобой.
Они встретились глазами.
– Может быть, дашь несколько частных уроков? – кашлянув, спросила Мэгги незнакомым голосом.
Ее губы оказались сладкими, точно такими, какими он их себе представлял. Она вся открылась ему навстречу, и он припал к этому источнику со всей жаждой, накопившейся в нем за эти годы. Оторвавшись от него, чтобы перевести дыхание, она прижалась лбом к его лбу. Она слышала биение своего сердца. Или это его сердце стучало? Какое это имело значение!
Потом они сидели рядом на диване.
– Ты тогда правду сказал, в день, когда к нам в дом въехал на автомобиле Кори Баннистер. Что я, мол, не знаю, что мне с мужчиной делать. Тогда я и впрямь не знала. Но теперь, кажется, знаю. Ты можешь испытать меня...
Наступила тишина, нарушаемая лишь звуками поцелуев и шепотом.
– Господи, как же, наверно, тебе было тяжко со мной! И как только ты справлялся?
– Сначала я хотел с тобой объясниться, но все откладывал до удобного момента, а потом как-то оказалось уже поздно. И выбросить тебя из своей жизни я уже не мог. Ты была у меня в крови.
– Какое счастье, что ты не бросил меня! Слава богу!
– Нечасто ты бога вспоминаешь.
– Ну, во всяком случае, не бога конгрегационной церкви. Это уж точно. Я все время чувствовала у себя на горле жесткие пальцы поклонявшихся ему людей. Актриса для них была шлюхой, ни одна уважаемая женщина не могла, по их мнению, выйти на сцену. А артистка обнимает и целует на сцене или в кино множество чужих мужчин. Тогда они называли меня дитем греха, теперь звали бы падшей женщиной.
– Я рад, что ты теперь признаешь себя не только актрисой, но и женщиной – в полном смысле этого слова.
– Это правда.
Она заглянула в самую глубь его голубых глаз.
– Так же как мускулы атрофируются от отсутствия упражнения, так и желание. Все мое существо было сосредоточено на карьере. Сол Мелчор понимал, что я была совершенным ребенком, которому нужна забота и покровительство. И он дал мне то и другое. Что касается Кори, ты знаешь, что ему было нужно от меня. – Запрокинув голову, она доверчиво потянулась к нему лицом. – А тебе нужно от меня свое, и, если ты проявишь еще чуточку терпения, я дам тебе все, что ты хочешь. Я хочу этого. Очень хочу...
На этот раз тишина установилась надолго, но Мэгги еще не выговорилась до конца.
– Правду говорят, что все дается практикой, и я вижу, ты в этом деле преуспел.
– Ревнуешь?
– Раньше не ревновала, а теперь буду. Хотя понимаю, что сексуально озабоченный агент не мог как следует исполнять свою должность.
– Что я слышу! И от кого! – не сдержавшись, рассмеялся Барт.
– Я сама не верю, что эти слова вырываются из моих уст. Но если я сейчас не наберусь смелости это сказать, значит, уж и никогда не скажу. Я всю дорогу по крохам собирала свою отвагу.
Они опять встретились глазами и дружно рассмеялись. Потом Барт вытянулся во всю длину на диване и уложил рядом Мэгги, прижав ее голову к своей груди.
– Как хорошо, – промурлыкала она.
– Ты хорошая. – Он поцеловал ее в губы, которые неожиданно жадно потянулись к нему.
– Надо же – будто от маленького камешка сошла лавина с гор, разрушившая такое крепкое на вид здание, – сказала она, обнимая его ногами.
– И за это нельзя не поблагодарить эту гурию Хильду Блэшфорд Дэвис, – согласился Барт.
– Гурия – это ты точно определил. Она на тебя глаз положила.
– Она готова была меня живьем проглотить. Но я не любитель пожилых дам.
– Льстец, – пробормотала Мэгги, вспомнив разницу в возрасте между ними.
– Так или иначе, она единственная, кто знает твою историю и кто помог тебе встретиться с собственным прошлым. Она поступила как заправский психоаналитик.
– Наверно, меня подсознание подтолкнуло поехать к ней.
Она пересказала ему, о чем думала в машине, вспоминая неудачу с ролью Джудит Кейн.
– Я знаю, что ты суеверна, но не думал, что ты еще и фаталистка. Или тебя последние события так преобразили?
– Вряд ли. Не так уж я и изменилась. Есть вещи неизменные.
– Ты такая, какая ты есть, – любовно гладя ее волосы, произнес Барт, – и другая мне не нужна. Пока ты у меня есть, конечно.
– А я всегда буду. Жаль только, что заставила тебя так долго ждать.
Они опять посмотрели в глаза друг другу и забылись в восторге узнавания...
Конни, которую разбудили голоса – ее комната находилась рядом с гостиной – взглянула на часы. Полвторого ночи. Мэгги, должно быть, вернулась. Она поднялась с постели, села и прислушалась. Голоса смолкли. Потом опять услышала, только тихие. А где же фейерверк? Почему не слышно победных криков?
