Да, Барт, как всегда, был прав. Я не все как следует продумала. Представила себе исход мероприятия в том виде, в каком мне бы хотелось. Но реальность – штука упрямая. Я не знаю, насколько мне удастся с ней сладить. Как я в ней действую? Какой у меня текст? Как мне следует одеться? Следует ли сперва позвонить или явиться как снег на голову... И как отнесется ко мне она? Поймет ли меня?
Господи, хоть бы все это поскорее кончилось, – думала она. – Не могу больше ждать. Чем больше я об этом размышляю, тем больше теряюсь. Впервые в жизни до меня дошел смысл одиночества – до меня, которая была одинокой всю жизнь! Если бы я была из тех, кто следует разумным советам. И жаль, что рядом нет Барта. Вот с кем нужно бы сейчас поговорить. Он всегда видит все в реальном свете. И на его советы можно положиться. Он всегда умеет так повернуть дело, что все проблемы решаются сами собой. И он никогда не угождает, твердо стоит на том, что считает правильным. Ему просто нет равных. В профессии он самый лучший. Как личность он, если выйдет за пределы должностных функций, станет для меня опасным. Но сейчас он мне нужен. Больше, чем когда-либо. Почему его нет?
Вот что меня так пугает. После того, как я столько лет была одинокой, страшно видеть, как моя независимость начинает трещать по швам. Хотя еще вопрос, захочет ли моя дочь жить со мной под одной крышей. Стать членом моей семьи. Поехать в Голливуд.
Господи, да я просто ничего не знаю, – в панике подумала она. – Но Барт все знает, в этом можно быть уверенной. Он всегда очень добросовестно изучает все подробности. Вгрызается в свое дело, как пес в кость, и где бы он сейчас ни был, он наверняка старается все сделать как нельзя лучше, голову можно дать на отсечение...»
Она приехала домой, измученная бесплодными размышлениями, и спала плохо. К несчастью, на следующий день было воскресенье и спектакля не было, а стало быть, впереди был целый длинный, пустой день.
– Когда, Барт сказал, приедет? – в который раз спрашивала она Конни.
– Да не сказал он. Велел только передать, что все будет хорошо.
– Что же это значит? Все будет хорошо... А как еще может быть?
Конни закрыла глаза и глубоко вздохнула. Терпение, говорила она себе. Надо переключиться.
– Ты всегда тщательно готовишься к каждой новой роли. Почему бы тебе не начать подготовку и к этой?
Конни будто прочла ее тайные мысли. Это ударило Мэгги в самое сердце. Она обратила на нее свой взор Медузы Горгоны.
– Что ты хочешь этим сказать? При чем здесь роль? Конни ответила ей не менее воинственным взглядом.
– А как же ты думаешь с этим справиться?
На мгновенье Конни показалось, что Мэгги сейчас запустит в нее каким-нибудь тяжелым предметом. Но вместо этого та просто повернулась на каблуках и величественно покинула сцену.
Занавес.
Через четверть часа Конни услышала, как хлопнула входная дверь, и, прильнув к окну, она увидела, как Мэгги спускается по ступеням и направляется туда, где стоят машины. Она подождала, потом увидела, как холеный «Ягуар-МКП» Барта, только что вернувшийся после длительного и дорогого ремонта, выезжает из гаража и разворачивается в сторону Парк-лейн.
«Господи», – простонала Конни.
«Ягуары» Барта, а их было три, – священные животные. Никому не разрешалось садиться за их руль без разрешения. «Он ее убьет!»
И тут зазвонил телефон.
Переезжая Баттерси-бридж, Мэгги спохватилась, что не знает, где тут переправа через реку, ближайшая, которая была ей известна, располагалась в Суррее. В отделении под приборным щитком не было ни карты, ни атласа, только документы на машину, поэтому она остановилась на развилке Клэпем у автозаправки, чтобы узнать дорогу и купить карту. Автозаправщик, околдованный шикарной темно-вишневой машиной и улыбкой Мэгги, нарисовал ей на карте подробный маршрут. Она поблагодарила и, протянув» купюру в уплату за карту, сказала: «Спасибо, сдачи не надо». Проводив элегантную даму глазами, заправщик перевел взгляд на бумажку – это было двадцать фунтов.
С первого взгляда на великолепный дом за массивной чугунной оградой она поняла, что имел в виду Барт, сказав, что сестра Блэшфорд вышла в люди. Да, подумала Мэгги, мы обе далеко позади оставили Брикстон. Интересно только знать, где же ты похоронила свое прошлое?
Дверь открыла мрачноватая экономка-испанка.
– Я хотела бы поговорить с леди Дэвис, – сказала Мэгги тоном великосветской леди Брэкнелл из пьесы Оскара Уайльда. – Я ее старая приятельница.
Испанка заняла позиции вооруженной обороны.
– Я спрашивать, может ли она вас видеть. Кто говорить спрашивает?
– Скажите – Мэри Маргарет Хорсфилд.
Войдя в оранжерею, Мэгги нашла сестру Блэшфорд точно такой, какой описал ее Барт, даже с белой персидской кошкой на коленях. В руках у нее была «Санди таймс». На полу валялись все воскресные газеты.
Две женщины, ставшие друг другу теперь ровней, ревностно оглядели друг друга, примечая совершенные временем перемены, и одновременно сделали вывод о том, что оно к обеим отнеслось максимально благосклонно.
Леди Дэвис заговорила первой.
– Привет, Мэри, – сказала она.
Речь ее звучала просто, будто они расстались несколько недель назад. Прошедших лет как не бывало, и Мэгги вновь стала Мэри, шестнадцатилетней растерянной, несчастной девчушкой. Вот она опять в спальне дома Рини Уилкинсон, с надеждой смотрит в глаза появившейся на пороге женщины с сочувствующим лицом. Второй раз в жизни при встрече с этой женщиной улеглось ее отчаяние.
В этот момент она отчетливо поняла, зачем пришла в , этот дом.
– Как много воды утекло, – печально улыбнулась Мэгги.
– Да, много, – улыбнулась в ответ леди Дэвис. – И ты сдержала свое слово, добилась того, чего хотела, и даже, пожалуй, большего. Мне приятно убедиться, что я в тебе не ошиблась.
– Барт передал мне, что вы хотели со мной повидаться, и скажу откровенно, я рада, что приехала.
Леди Дэвис кивнула, словно подтверждая искренность ее слов, но Мэгги понимала, что та видит ее насквозь. Она всегда читала в чужих душах как в открытой книге. Поэтому так успешно шел ее бизнес.
– Присаживайся, – пригласила леди Дэвис, – подвинь сюда стул. Поговорим. За эти годы многое накопилось.
Черные проницательные глаза сохранили способность видеть то, что творится за фасадом, как бы тщательно он ни был разукрашен.
– Мне кажется, тебе есть что сказать. Не правда ли? Мэгги утвердительно кивнула.
– Мы всегда хорошо ладили с тобой. Вероятно, потому, что я сразу почувствовала в тебе родственную душу. Стремящуюся к достижению большего, чем предлагают обстоятельства, и не особенно щепетильную в достижении своих целей.
