Когда Мэгги вызвали на съемки «На холме», она вылетела в Бостон, оставив Кори на попечение опытной медсестры, а Конни предоставив заправлять всем прочим. Барт ожидал, что его позовут занять место Конни рядом с Мэгги. Но, к его удивлению, она за ним не послала. Она вообще не давала ему о себе знать. И когда он наконец к ней прорвался, получил типичный голливудский ответ: не звоните, мы вам сами позвоним. Вот тогда всеобщая зависть сменилась понимающими улыбочками. Он разом перестал быть чудо-мальчиком. «Мы так и знали, – будто говорили эти улыбочки, – все это слишком хорошо, чтобы долго длиться».
После окончания натурных съемок она вернулась в Голливуд, чтобы сниматься в павильоне, и он по-прежнему почти не виделся с ней, потому что по будним дням она приезжала на студию в половине шестого утра и возвращалась домой в девять, чтобы немедленно лечь в постель, а по выходным навещала своего мужа, состояние которого, как сообщала Барту Конни, медленно, но неотвратимо ухудшалось. Печень и почки постепенно отказывали. Когда съемки завершились, Мэгги не осталась даже на банкет и немедленно вылетела к мужу на остров.
Через пять месяцев умер Кори Баннистер и было официально объявлено, что теперь Мэгги Кендал – вдова Кори Баннистера.
Репортеры тут же возобновили свою атаку на Барта, причем напор был таков, что ему пришлось закрыть контору и ретироваться в Пасадену, чтобы избежать вопросов, ответов на которые он не знал. Вопросы были такие: как умер Кори? От чего именно? Правда ли, что, когда они поженились, он уже был приговорен к смерти? Если да, то почему она вышла за него? Состоялось ли у смертного одра его примирение с сестрой? Кто унаследует его состояние? И, кстати, во сколько оно оценивается? Жажда получить ответы на все эти вопросы была у них прямо-таки маниакальной, потому что сам случай был из ряда вон выходящий. Короткие браки в Лос-Анджелесе не редкость, но их недолговечность обычно обусловливалась разводами, а не смертью.
Вернувшись в город после того, как ажиотаж стих, Барт встретил в ресторане «Мортимер» своего бывшего босса.
Увидев Барта, шеф сам направился к его столику. В тот день Барт обедал с молодым, быстро восходящим к звездным высотам актером, желавшим поближе сойтись с популярным агентом.
– Ну что, я же говорил тебе, что с ней каши не сваришь. Нужна помощь?
«Только не от тебя», – подумал про себя Барт, а вслух рубанул:
– Если бы я бросил Мэгги, ты бы подхватил ее прямо в воздухе. Мэгги Кендал – моя клиентка, и ты можешь о ней не мечтать. Каша, которую мы с ней варим, горячее, чем Долина смерти, и этот градус будет повышаться.
Когда наконец ему удалось связаться с Конни, она рассказала, что Кори «отошел тихо, словно угас...».
– А как Мэгги?
– Мэгги как Мэгги. Скажи, а ты ничего не слыхал про единственную кровную родственницу?
– Ничего. Она как в воду канула. Хотя кое-что обнаружилось. Поскольку ей не дали роли в шоу Кендал-Баннистера, она решила создать собственный оригинальный сценарий под заглавием: «Карла Баннистер: кто она?»
– Ой, расскажи-ка поподробнее, – взмолилась Конни. – Я прямо-таки чахну без голливудских сплетен. Мне нужна хорошая доза свежачка.
– Настоящие имена Кори и Карлы Баннистер – Карлос и Корасон Барранга. Они из солнечной Мексики. Когда Баннистер сорвал кассу, студия втихую договорилась с госдепартаментом о легальном изменении имен и фамилий, а заодно и об американском гражданстве для них обоих, аргументируя теми огромными налогами, которые Кори будет платить в американскую казну, исходя из своих фантастических гонораров.
– Его корни дали о себе знать, когда он был на пороге смерти. Волосы у него сделались черными, как сердце голливудского магната, как у какого-нибудь Гарри Кона.
Барт усмехнулся. Он соскучился по Конни и ее юмору.
– Тяжко там было?
– Пять месяцев играть роль Робинзона Крузо, конечно, тяжко. Хотя у нас там были все мыслимые удобства и хорошая прислуга. Кори был не капризный пациент. У него и сил-то не было, чтобы привередничать. И он был очень нам всем благодарен. Ему хотелось выразить свою благодарность самым простым способом – завещать Мэгги свою недвижимость, но она отказалась. Она сказала, что его долг – обеспечить будущее своей сестры. Похоже, что эта леди – как ты понимаешь, я беру это слово в кавычки, потому что эта самая Карла такая дешевка, что ей грош цена в базарный день, – так вот эта «леди» ни цента за душой не имеет. Все, что она тратила, было заработано ее братом.
Последнее время он был совсем без сил, целыми днями лежал на веранде и смотрел в море. Больше ни на что его не хватало. Еще ему нравилось, чтобы ему читали. Детские книжки. Про Тома Сойера, Гекльберри Финна, «Остров сокровищ» и тому подобное. Мэгги, когда приезжала, все время читала ему. Благодаря ей он получил дополнительное время и игра продолжилась немного дольше. Он, конечно, все понимал и дал ей это знать.
– Когда ты возвращаешься домой?
– Чем скорее, тем лучше! Ты об этом узнаешь, как только мне самой станет известно.
Было около трех часов ночи, когда Барт, вставив в щель магнитную карточку, отворил охраняемые электронным сторожем ворота, чтобы впустить автомобиль с сидящими в нем Мэгги и Конни. Они прилетели в аэропорт имени Джона Уэйна на частном самолетике, том самом «Лире», которые принадлежал поклоннику Мэгги.
В аэропорту их встречал только Барт. Поклонник был важной политической шишкой и не хотел лишний раз засвечиваться, а Мэгги и сама терпеть не могла шумихи вокруг своей персоны.
Поздний час и маленький аэропорт, державшееся в строгой тайне время прибытия позволили остаться им совершенно незамеченными. Тем сильнее было потрясение, которое ожидало их у собственного дома. Пока Мэгги отпирала входную дверь, а Барт вытаскивал из багажника чемоданы, из-за огромного лимонного дерева выскочила темная фигура и с пронзительным визгом набросилась на Мэгги.
– Сука! Воровка! Грязная шлюха! – в ярости вопила дорвавшаяся до своей жертвы дьяволица. – Ты украла у меня брата! Он принадлежал мне, а не тебе! Он умер, а я осталась нищей!.. Это нечестно... Со мной всегда поступали нечестно! У него было все, у меня – ничего... ему досталась вся слава и деньги, а мне – одни неудачи... Ты не имела никакого права! Он был мой близнец, он мне принадлежал! Только мне!
Карла Баннистер с размаху налетела на Мэгги, и та отлетела назад, упала, сильно ударившись головой о дверной косяк, и осела, ошарашенная и истекающая кровью. В ту же секунду Карла прыгнула на нее и, дыша ненавистью, вцепилась в горло Мэгги.
Конни подскочила, чтобы прийти на выручку Мэгги, но ее грубо отшвырнули, и она рухнула на дорожку. Конни отчаянно закричала. И тут подоспел Барт, который оторвал Карлу от Мэгги и так ударил в челюсть, что она осела.
