Еще один момент владения ситуацией – предварительная проработка вариантов преобразования процессуальной позиции, изменения предмета либо основания или цены иска. Лучший выход для истца не всегда в полном удовлетворении иска. Как и для ответчика – в решении суда об отказе в иске к нему. Лучший – это выход, который остается лучшим и после завершения судебных баталий, не влечет «побочных вредных последствий» с точки зрения ухудшения партнерских отношений, резонанса судебного решения, его оценки в аспекте деловой репутации, имиджа организации, субъекта соблюдения стороной – «победителем» правил этики экономических отношений.
[126] Адвокаты и другие профессиональные участники процесса нередко придерживаются тактики противодействовать любой инициативе процессуального противника, возражать против каждого ходатайства или заявления другой стороны. В тех многочисленных случаях, когда судья инерционно, под грузом дел и объема работы по рассматриваемому делу еще не определился, согласиться ли с заявленным ходатайством о проведении дополнительной судебной процедуры (и речь идет о вопросе, относящемся к сфере правового усмотрения судьи), – «дежурные» возражения противной стороны приобретают вес того аргумента, которого нехватало судье для отказа в ходатайстве. Кто из нас не оказывался в положении «буриданова осла», долго колеблющегося в выборе примерно равнозначных возможностей, и не следовал при этом подсказу другого лица, прекрасно понимая, что в сущности «каждый говорит только то, что говорит» (исходит из того, что ему кажется верным или что позволяет ему продемонстрировать свою значимость).
Возражать против всего, что просит или утверждает другая сторона, – это в стиле тех горе‑адвокатов, которые только таким образом действия убеждают клиента в том, как надо в процессе состязаться. Но профессионализм и добросовестность не в том, чтобы препятствовать выяснению обстоятельств дела и тем самым вводить клиента в бесконечные разбирательства. Решение суда в дальнейшем будет отменено контрольной судебной инстанцией из‑за неполного выяснения обстоятельств дела, в том числе по причине необоснованного отклонения ходатайств об истребовании, исследовании и проверке судебных доказательств. Доверитель будет введен в новые судебные процедуры, заботы и судебные расходы.
[127] В качестве иллюстрации приводится следующий фрагмент из кассационной жалобы ответчика на решение районного суда по иску о возмещении вреда.
Ходатайства об отложении рассмотрения одного из ответчиков и о назначении строительно‑технической экспертизы и в связи с этим о приостановлении производства, заявленное другим ответчиком, а также ходатайство об истребовании ряда документов из Бюро технической экспертизы, не ставились судьей на обсуждение и были отклонены «оптом». В связи с данным фактом и рядом других процессуальных нарушений по делу у суда были основания вынести частное определение. Однако на такие моменты проверочная инстанция реагирует реже, чем следует. Что ведет к воспроизведению подобной практики.
[128] Последнее положение относится также к обращению (ходатайству), содержащему критические замечания, и в том случае, когда новое ходатайство имеет устную форму.
Устное ходатайство должно быть внесено в протокол судебного заседания согласно предписанию ч. 1 ст. 120 УПК. То же – в ч. 1 ст. 159 АПК. То же следует из правил п. 8 ч. 2 ст. 229 ГПК: «В протоколе судебного заседания указываются: заявления, ходатайства и объяснения лиц, участвующих в деле их представителей».
[129] См.: Пискарев И. К. Комментарий к ст. 173 ГПК. В кн.: Научно‑практический комментарий к ГПК РФ / Под ред. В. М. Жуйкова, В. К. Пучинского, М. К. Треушникова, М.: Городец, 2003. С. 384.
[130] В чем это проявляется? Разновидностей отступления от правил еще больше, чем самих правил. Суммируя (подытоживая их после анализа каждого отступления) судебные ошибки или намеренные нарушения норм процессуального права, суд, осуществляя проверку решения по жалобе или представлению прокурора, либо внесет требуемые коррективы, либо отменит решение, и направит дело на новое рассмотрение, либо – когда это возможно – отменит решение и вместо него примет новое, отвечающее всем критериям законного акта правосудия.
[131] Вместе с тем значительными объемами доказательственной информации иногда прикрывается вакуум (по‑русски – пустота, явный недостаток) реальных юридически полноценных, оригинальных достоверных доказательств. Компьютер – вещь «послушная». По образу записанных показаний одного лица затем, заменяя лишь данные о субъекте показаний – имя, адрес, отношения со сторонами, – можно получить нужное число «свидетельских показаний». Один лишь выход на место происшествия можно превратить в фолиант из малоинформативных схем и фотоснимков. Иногда доходит до курьезов. Пытаясь прикрыть отсутствие доказательств, в бумагах правоприменителя, в том числе судебных, делается ссылка на показания свидетеля. Между тем из протокола показаний последнего видно: свидетель заявил, что по существу дела ему ничего неизвестно.
[132] Истец больше не добивается выселения, а требует всего лишь возмещения ответчиком убытков, причиненных самовольным переоборудованием жилого помещения в нежилое.
Или возьмем такой гипотетический пример. Подсудимый Я. в суде оглашает свое ходатайство и просит его (ходатайство в письменной форме) приобщить к материалам дела. Суть ходатайства Я. такова: новым защитником, С, участвующим в только что начавшемся судебном заседании, ему, подсудимому, разъяснена норма ч. 7 ст. 316 УПК, а именно возможность назначения наказания до двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершение преступления. Как утверждал Я., адвокат М., консультировавший его при совершении процедуры ознакомлении с материалами уголовного дела (п. 1 ч. 2 ст. 315 УПК), данного правила ему не разъяснял. Далее Я. (подсудимый) в связи с этим заявил суду, что мотивом его согласия на особый порядок разбирательства была надежда на то, что суд ограничится минимальной мерой наказания. Ходатайство Я. заканчивалось просьбой к суду назначить ему наказание условно, а если суд этого не гарантирует, просил дело рассмотреть по общим правилам, а не в особом порядке (гл. 40 УПК). Сразу же после заявленного подсудимым Я. ходатайства председательствующий предоставил право высказать свое мнение его адвокату С. Адвокат заявил, что понимает состояние подзащитного, и действительно, для подзащитного во время их первой беседы (адвоката С. с подзащитным) было новостью то, что согласно ч. 7 ст. 316 УПК возможно столь строгое наказание, как предусмотрено в указанной норме. «Что же касается гарантий, о которых просит Я., то это, – сказал адвокат, – по‑человечески понятно. Подсудимый – человек под защитой суда, и его ходатайство – импровизация неюриста, по‑человечески понятная».
Суд выслушал также прокурора, который не возражал против ходатайства Я. в части назначения судебного разбирательства в общем порядке, и суд, в соответствии со ст. 119–122, ч. 3, 4 ст. 314 УПК, постановил назначить судебное разбирательство в общем порядке.
[133] В том числе посредством заведомо тупиковых и безрезультатных обращений к суду с заявлениями, ходатайствами о судебных запросах, о вызове и допросе свидетелей, о судебных поручениях, об обеспечении доказательств; о назначении всевозможных экспертиз; посредством обжалования судебных актов (за исключением только тех, которые законом запрещено обжаловать отдельно от решения суда). Пример элементарной недобросовестности – подготовка профессиональным юристом дела в суд о защите права, подлежащему разрешению в несудебном порядке.
[134] Третье лицо с побочным участием – то же, что третье лицо без самостоятельных требований. Необходимо отметить известную условность выражения «третье лицо, заявляющее самостоятельные требования». Интересен следующий комментарий бесценного дуэта – соавторов Р. Ф. Каллистратовой и Л. Ф. Лесницкой, – к ст. 51 АПК (кажущийся, на первый взгляд, противоречащим статусу лица без самостоятельных требований):
«Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований, обладают своим статусом в процессе, они не должны согласовывать свои процессуальные действия с той стороной, которой они помогают». – См.: Комментарий к АПК РФ / Под ред. В. Ф. Яковлева, М. К. Юкова, М.: Городец, 2003. С. 166.
Добавим к сказанному: самостоятельность требований и самостоятельность процессуального статуса не одно и то же (применительно к третьему лицу с побочным участием).
[135] «Иск принадлежит только ребенку», – первая норма ст. 340‑2, в опубликованном переводе на русский язык. Представляется правильней ее понимать как материальное право на иск. Наряду с этим существует и процессуальное право законного представителя на защиту в судебном порядке права истца‑ребенка.
