Статуэтка была не больше кулака неКрола – полногрудая богиня плодородия, вырезанная из ароматной, с тонкими прожилками голубой древесины, которую дают фруктовые деревья. Богиня сидела, скрестив ноги, на треугольной подставке. Из каждого угла треугольника поднимались костяные палочки, сходившиеся у нее над головой в маленьком глиняном шарике.
НеКрол взял фигурку, повертел ее в руках и кивнул в знак одобрения. Дженши улыбнулась и скрылась, унеся с собой соленый брусок. НеКрол не мог налюбоваться на покупку. Он занимался торговлей всю жизнь, десять лет провел на Аате среди гетсойдов, которые напоминали головоногих моллюсков, и четыре года – с тощими, как палки, финдий, объездил по торговым делам полдесятка планет, населенных бывшими рабами распавшейся Хрангской Империи. Везде он встречал высокоразвитую неолитическую культуру, но нигде не было таких мастеров, как дженши. В который раз он удивился, почему ни Клерономас, ни Чанг не упомянули местное искусство резьбы по дереву. Но теперь неКрол был только рад их ненаблюдательности. Он не сомневался – стоит перекупщикам увидеть ящики с деревянными божками, которые увезла отсюда Райтер, в Мир Корлоса нахлынут торговцы. В сущности, его послали сюда наудачу, в надежде отыскать туземное снадобье, или траву, или напиток, которые будут пользоваться спросом в межзвездной торговле. А вместо этого он нашел здесь искусство, столь высокое, что дух захватывало, высокое, как молитва.
Все новые и новые умельцы приходили и уходили, представляя на суд неКрола свои изделия; утро сменилось днем, день перешел в сумерки. Торговец внимательно рассматривал каждую работу – одни отвергал, другие брал и платил солью. Еще не стемнело, а справа от неКрола уже лежала небольшая горка поделок: набор ножей из красного камня; портрет, сотканный из серой шерсти старого дженши его вдовой и друзьями (лицо покойного было расшито шелковистыми золотыми нитками из волос капуцина); костяное копье с надписями, напоминавшими торговцу вошедшие в легенду руны Старой Земли, и статуэтки. Статуэтки восхищали неКрола. Чужеземное искусство всегда загадка, но скульптура дженши брала его за душу. У деревянных богов, сидевших на своих костяных пирамидах, были лица дженши, но одновременно они выражали что-то изначально присущее человеку – суровые боги войны; странные фигурки, похожие на сатиров; богини плодородия, вроде той, которую купил неКрол первой; почти человекоподобные воины и нимфы. Арик часто жалел, что не получил образования по специальности «внеземная антропология» и не может написать книгу о мифологических универсалиях. У дженши, безусловно, была богатая мифология, хотя Владеющие даром слова никогда не говорили об этом, – иначе чем объяснить магию статуэток? Может быть, старые боги больше не почитались, но все еще жили в памяти.
К тому времени, как Сердце Баккалона опустилось и последние красноватые лучи угасли в тени деревьев, неКрол собрал столько изделий, что едва мог унести, и соль у него подошла к концу. Он зашнуровал ботинки, тщательно упаковал свои приобретения и, сидя на траве у водоема, принялся терпеливо, ждать. Один за другим дженши из рода водопада стали присоединяться к нему. Наконец вернулся Старик, Владеющий даром слова.
Моление началось.
Старик, Владеющий даром слова, все еще с лазером в руках, осторожно прошел по темной воде и сел на корточки у винно-красной глыбы. Все остальные, взрослые и дети, числом около сорока, выбрали себе места на траве по краю водоема, за неКролом и вокруг него. Как и неКрол, дженши настороженно смотрели поверх пруда, на пирамиду, на фоне которой в свете только что взошедшей огромной луны был четко виден Владеющий даром слова. Положив лазер на камень, Старик прижал обе ладони к одной из граней пирамиды, и его тело как будто застыло. Остальные дженши тоже напряглись и застыли.
НеКрол беспокойно ерзал и боролся с зевотой. Он не впервые присутствовал при обряде и знал установленный порядок. Целый час ему предстояло скучать, потому что дженши молились молча: слышалось только ровное дыхание сорока бесстрастных существ. Вздыхая, торговец постарался расслабиться. Он закрыл глаза; теплый ветер временами трепал его волосы. «Как долго все это будет длиться, – думал неКрол, – если Стальные Ангелы покинут свою долину…»
Час пришел, но погрузившийся в размышления неКрол не чувствовал бега времени. Вдруг он услышал вокруг шелест и болтовню – дженши рода водопада встали и отправились в лес. А Старик, Владеющий даром слова, положил к его ногам лазер. НеКрол поднял на него глаза.
– Нет, – только и сказал Старик.
НеКрол вскочил:
– Но вы должны! Давайте я покажу вам, что он может делать…
– У меня было видение, Арик. Бог уже показал мне. Но он открыл мне, что не надо брать это в обмен.
– Владеющий даром слова, Стальные Ангелы придут…
– Если они придут, с ними будет говорить наш бог, – на своем певучем наречии сказал старейшина-дженши, но в мягком голосе слышалась твердость, а широко раскрытые золотистые глаза отнюдь не взывали о помощи.
«За нашу пищу возблагодарим себя, и только себя. Она наша, ибо мы добыли ее своим трудом, наша, ибо мы добыли ее своей борьбой, наша по единственному праву – праву сильного. Но за эту силу, за мощь наших рук, за сталь наших мечей, за огонь в наших сердцах возблагодарим Бледное Дитя Баккалона, который дал нам жизнь и научил нас ее поддерживать».
Неподвижно стоя перед пятью длинными деревянными столами, протянувшимися вдоль огромной столовой, Наставник торжественно, с достоинством произносил каждое слово молитвы. Он говорил, и большие руки с выступающими венами крепко сжимали рукоять поднятого вверх меча, а форменная одежда при свете тусклых огней казалась почти черной. Вокруг него не шевелясь сидели Стальные Ангелы. Перед ними стояла нетронутая еда: крупные вареные клубни, дымящиеся куски свинины, черный хлеб, миски с хрустящей зеленью. Дети моложе десяти лет – возраста воинской зрелости – в накрахмаленных белых комбинезонах с непременными поясами из стальной сетки занимали крайние столы, стоящие под узкими окнами; карапузы, только начинающие ходить, силились сидеть спокойно под бдительным взором строгих девятилетних воспитателей с пристегнутыми к поясу деревянными дубинками. Ближе к середине, за двумя одинаковыми столами, сидели в полном вооружении братья-воины, мужчины и женщины вперемежку, бывалые вояки рядом с десятилетними малявками, которые только что перешли из детского общежития в казарму. Все они носили одинаковую форму из меняющей цвет ткани, такую же, как у Уайотта, но без воротника, у некоторых были значки, указывающие их звание. Средний стол, наполовину короче других, был отдан кадровому составу Стальных Ангелов: военным воспитателям и воспитательницам, знатокам оружия, целителям, четырем полковым епископам – всем тем, кто носил высокие жесткие малиновые воротники. Во главе стола сидел Наставник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
