закричал:
– Еще два удостоверения, подписанных Мак-Аллерми! Если прибавить карточки Маффиано, Мак-Аллерми, Филдса и Эдгара Беккера, то у меня их уже шесть! Право, не терпится приступить к дележу прибыли! Похоже, наследство Люпена достанется мне одному!
Патриция, сидя в лодке, со смехом следила за этой сценой, получая от нее огромное удовольствие.
Она причалила к берегу. Вельмон обнял ее за талию, и они направились к ближайшей дороге, в то время как наглотавшиеся воды сообщники Маффиано пытались нащупать дно.
Вельмон торжествующе воскликнул:
– Золотое руно принадлежит мне, прекрасная Патриция! Все хорошо. Враг нахлебался речного ила! Следуйте за мной в мои владения, о несравненная рабыня, чьим покорным слугой я являюсь! Правда, ваш слуга малость промок, но пламя любви высушит его!
Мимо ехал фермер на телеге, груженной сеном. Вельмон усадил свою спутницу и устроился рядом с ней.
– Еще два удостоверения, Патриция, какая удача! – ликовал он.
– Какая вам разница, ведь если дойдет до дележа, то им удастся заполучить ваши собственные деньги!
– Кто знает, вдруг я найду способ снова направить этот Пактол[20] в свой карман! Учтите, что деньги будут взяты из упомянутого кармана, так что это своего рода заем с возвратом!
Старая деревенская кляча продвигалась вперед так задумчиво и неспешно, будто это был последний путь, завершающий ее нелегкую жизнь. К тому же они сделали изрядный крюк.
– Я довезу вас до Мезон-Руж, – сказал фермер, – но сперва мне нужно доставить сено.
– А! – сказал Орас. – Так вы работаете на ферме в этом поместье?
– Да.
– Слышишь, Патриция? Буколические грезы! Луга, травы, сеновал – все радости сельской жизни… К тому же тишина и покой… Вот где можно обрести счастье!
– И все же я опасаюсь, – сказала она, и губы ее дрогнули в улыбке.
– И чего же?
– Вашего непостоянства! О вас известно, что вы можете с легкостью переметнуться от брюнетки к блондинке!
– С тех пор как я встретил вас, несравненная Патриция, меня неизменно восхищают золото и бронза ваших волос! Впрочем, даже если бы вы вдруг поседели, это ничего бы не изменило… Патриция, увенчанная серебром! О, что за мечта!
– Спасибо вам огромное! Но все-таки будьте начеку, – со смехом ответила молодая женщина. – Я обидчива и не потерплю соперниц. Мне претит даже видимость легкомыслия. Если вы непостоянны, берегитесь!
Так, весело переговариваясь, чтобы скрыть беспокойство, связанное с возвращением врагов, они заехали на обширный двор, усеянный кучами навоза и компостными ямами, окруженными галечным бордюром. В центре его торчала голубятня в форме усеченной башни: она напоминала увитую плющом готическую часовню, контрфорсы которой переходили во внушительные арки, поддерживающие полуразрушенный акведук.
Патриция с помощью Вельмона спустилась с повозки.
Уже смеркалось. Молодая женщина направилась в Мезон-Руж, а Орас на несколько минут заглянул в конюшню: фермер непременно хотел показать ему лошадей. Потом он, вслед за Патрицией, двинулся через лесок к поместью.
Внезапно он ускорил шаг. На ступеньках особняка столпились слуги; люди взволнованно жестикулировали и переговаривались.
– В чем дело? – спросил он с тревогой.
– Это молодая дама!.. – последовал ответ.
– Патриция Джонстон?
– Да. Мы видели, как она возвращается. Но вдруг из зарослей выскочили трое мужчин и окружили ее. Она пыталась бежать, кричала. И прежде, чем мы подоспели, эти люди схватили ее и унесли. Мы слышали крики, но это длилось недолго.
Орас побледнел.
– Действительно, – сказал он, – я тоже слышал крики. Но я подумал, что это дети… А в какую сторону направились похитители?
– Они прошли между новым гаражом и сараями.
– Значит, они направлялись в конец сада, в сторону хозяйского двора?
Орас ни секунды не сомневался, что Маффиано и его приспешники, выбравшись из реки, поспешили в поместье и подготовили засаду. Пока он был в конюшне, они похитили Патрицию.
Вельмон вернулся на ферму.
– Вы знаете или, может быть, слышали о потайном ходе, ведущем от фермы или из парка прямо к Сене?
Фермер с уверенностью ответил:
– Да, я слыхал об этом! Кажется, в старину по нему можно было добраться до самого Корнейля. Красотка Анжелика, ваша служанка… она была здесь минуту назад… Она вас и проводит. Она хорошо знает это место. Анжелика! Анжелика!
Но Анжелика не откликнулась, и фермер сам повел Ораса к голубятне. В стене, под одной из арок старого акведука, виднелся лаз, почти заваленный камнями. Это и был тайный ход.
Фермер удивился тому, что совсем недавно здесь явно кто-то побывал.
– Мы ведь только что проходили здесь, – сказал он. – Смотрите, сударь. Они в спешке даже не успели замаскировать ход. Просто наскоро набросали обломков.
Орас и фермер быстро расчистили подступы к лазу. Камни с грохотом посыпались по ступеням темной лестницы. Эхо еще долго отдавалось внизу.
– Этот ход идет очень далеко, – сказал фермер, – но где-то посередине путь преграждает решетка.
Он зажег фонарь. Орас сделал то же самое. Через двести шагов они наткнулись на запертые решетчатые ворота. К счастью, с другой стороны в замке остался торчать ключ: бандиты забыли его вынуть.
Преодолев преграду, они снова отправились в путь. Вскоре в подземелье повеяло свежестью, чувствовалось, что река близко. И вдруг Орас и его спутник увидели сбоку окно, в котором уже не было ни стекол, ни даже деревянных перекладин. Нырнув в него, они попали в какую-то лачугу, откуда им открылся удивительный вид: среди блестящих от ила прибрежных скал сверкала в неверном свете луны бескрайняя водная гладь. В трехстах метрах подальше, слева, виднелся скалистый мыс, а рядом с ним высились тополя скотного двора. Во дворе ярко пылал костер. Чуть поодаль вздымалась черная громада поросшего лесом холма.
Фермер остался в лачуге, а Орас осторожно двинулся вперед. У костра была разбита палатка из небеленого полотна. Рядом под навесом на складных стульях сидели трое мужчин. На табуретке стояли бутылки и тарелки. Мужчины ели и пили; им прислуживала какая-то женщина.
Орасу тотчас стало ясно, что это Маффиано и его сообщники. Но как они осмелились разбить лагерь так близко от поместья?! Впрочем, он знал, насколько глуп и безрассуден Маффиано. И тут костер отчетливо высветил лицо бандита. Стало быть, женщина – это Патриция… Ее черты было не разглядеть, но Орас узнал силуэт… И содрогнулся от возмущения. К руке молодой женщины была привязана веревка, другой конец которой вел к стулу Маффиано… Тот как раз принялся лениво раскачиваться на своем стуле, но веревка натянулась, и он, на потеху сообщникам, упал наземь.
Орас остановился за деревом, оставаясь невидимым для своих врагов. Бандиты тем временем закончили трапезу и раскурили трубки. Потом они
