в камеру.
— Давай, Митя!
Голос своего мужа, даже искаженный записью, я не смогла бы спутать ни с каким другим. Моё сердце вздрогнуло от боли и радости и в следующий миг — ещё сильнее: в кадре показался и сам Антон. Конечно, это был он: волосы, джинсы, льняная рубашка — всё я узнала до мельчайшей детали. Антон передвинулся, и я заметила его собеседника, которого тоже узнала без труда.
— Я всего лишь хочу отблагодарить вас за вашу признательность, Антон Сергеевич, — невозмутимо вещал Валя. — Я слышал, вы увлекаетесь коллекционированием минералов и горных пород.
Мимо них через комнату с гиканьем, кривляясь в камеру, с возгласами «Ура, футбол!» пронёсся Саша Иванец.
— У нас за поляной есть старые холмы. Возможно, вы там найдёте для себя что-нибудь интересное.
— Да? — по виду Антона, он был слегка удивлён таким участливым отношением, проявленным к нему малообщительным лаборантом. — Ну, тогда… хорошо. Спасибо, Валентин.
Я остановила запись. В ушах гудело. Чувство было такое, что я проваливаюсь в глубокий колодец. Я повернулась к Марго, намереваясь уточнить — видела ли она то же, что я, или мне всё почудилось. Но с губ моих слетел беспомощный стон.
Однако, судя по ошалелому взгляду подруги и тому, как она обняла меня за плечо, я всё осознала и так.
Подавив желание пересмотреть для верности запись ещё несколько раз, я выключила камеру и быстро положила её, испытывая брезгливость, будто испачкалась в грязи.
— Кать, мне правда жаль… Ты до последнего не верила в его причастность, — сказала Марго.
— Ничего, — неожиданно для себя спокойно ответила я. — Как там говорят… очевидное невероятно.
Внезапно я замолчала от пришедшей в голову страшной мысли.
— Марго… Что, если это была ловушка? Вдруг Валя как-то прознал, что мы сегодня вечером пойдём в подвал, и привёл нас прямо к тем психам?
— Не знаю, — голос Марго дрогнул. — Всё может быть. Он… если он, правда, был неравнодушен к тебе, то… И эти фото… Кать, он давно… наметил тебя в жертвы. Наверное, лучше уйти… Подожди, сейчас выну с камеры карту.
Пока подруга выполняла сказанное, я, пройдя дальше, остановилась у предпоследнего стола в крайнем ряду, где стояла открытая пластиковая коробка с двумя тёмными литровыми бутылками.
— Знаешь… — я печально усмехнулась. — Странно стоять тут, в неведомой заднице, и вот так рассуждать, каким оказался Валя.
Обойдя стол, я прочитала на другой стороне коробки выполненную маркером надпись:«Hg(CNO)2».
— Ох, Катюша…
— Мы выберемся, Марго, — я подняла на неё полные слёз глаза. Одна из них, скатившись, упала, но я едва заметила это. — Вернёмся обратно и вместе с Тимом сдадим кому надо эту сраную организацию во главе с Валей, Цихом и всеми, кто совершал преступления. Давай уйдём тем же путём, что пришли. Возьмём здесь что-нибудь в качестве оружия и будем прорываться вперёд.
Пока я говорила, Марго успела подойти ко мне.
— Можно начать с бутылок, — в качестве примера я указала на стоящую передо мной коробку, но тут Марго, увидев надпись за ней, на цыпочках со скоростью сайгака и грацией гимнастки подскочила ко мне и также безмолвно, осторожно оттащила в сторону.
— О Боже, — выдохнула она. — Катя, там… гремучая ртуть. Чертовски взрывоопасное вещество! Я вспомнила формулу с курса по детонаторам и по виду хранения. Господи, зачем оно здесь?!
Оставив меня стоять на месте, Марго вернулась к столу с опасным веществом.
— Точно она… Если её достали вот так и поставили здесь, значит готовились использовать… Жесть, что за психи тут обитают?! — в голосе её послышалась истерика.
Взрыв… Внезапно я вспомнила гибель Илоны Правкиной в ДТП.
— Кажется, мы нашли ответ, как погибла жена Филина.
— О нет, этот гад нас нашёл! — вдруг вскрикнула Марго, указывая за мою спину.
Повернувшись так резко, что чуть не уронила с ближайшего стола микроскоп, я увидела, как от двери к нам медленно приближается один из заражённых уродов. Чёрное одеяние резко контрастировало с его бледной облезающей кожей, усыпанной багровыми пятнами. Синюшный рот больше напоминал рваный разрез, а мёртвые пустые глаза были направлены на меня.
Настоящий оживший зомби. Чёрт, мы даже не слышали, как он вошёл!
Недолго думая, я схватила первую попавшуюся под руку колбу. Но подобие чудовища Франкеншейтна, переведя свой жуткий взгляд на Марго, решило в первую очередь направиться в её сторону.
— Эй! — пробираясь между столами вперёд, я заметила, что она, тоже не растерявшись, швырнула в него стеклянную ёмкость. Та попала ему в лицо, но уродец этого будто и не заметил.
— Посмотри сюда! — я кинула колбу ему в затылок и сделала знак Марго, чтобы она бежала к последнему ряду столов, а там, по прямой — ко мне, к выходу. — А ну иди сюда, урод хренов!
Охранник застыл на месте. Сунув полусгнившую руку в карман, он вытащил из него что-то и повернулся ко мне. К своему ужасу, я увидела пистолет. И начала медленно, подняв руки, отступать к выходу.
— Нет! Катя! — послышался крик Марго. Я увидела, как подруга, метнувшись вправо, запустила в охранника неким предметом. А затем, потеряв равновесие, задела своим телом пластиковый ящик.
Я скорее почувствовала, чем действительно осознала, что именно уронила Марго. В жутком замедленном времени я наблюдала, как летит вперёд и вниз, к полу, коробка смерти и как светлый хвост Маргариты Вердиной, взвиваясь в воздухе от резкого удара её локтей о стол, локонами опадает на ткань оливковой кофты.
Последнее, что я успела заметить — её широко распахнувшиеся глаза, в которых, вне всяких сомнений, отразился невыносимый и безысходный ужас…
Необъяснимая сила, превосходящая даже осознанное волевое поведение — базисный эволюционный инстинкт самосохранения, буквально вынесла меня через дверь в шлюз за секунду до того, как прогремел взрыв. Со всевозможной скоростью рванувшись к оказавшемуся открытым потайному ходу, я рухнула на пол, закрывая голову. Сила удара о бетон едва не вышибла из меня дух; дыхание свело, из глаз высыпались искры, а в уши кинжалом вонзился оглушительный писк.
Сверху на меня что-то падало. Хватая ртом пропитанный смесью гари и химикатов воздух, я давилась им, с кашлем выплёвывая его, однако, плача, неистово ползла вперёд — как можно дальше от смерти, от огненного ада, в котором навеки осталась Марго. От шока путались мысли, а сознание норовило уплыть. Не помня себя, я вскакивала и падала, затем снова пыталась подняться, не обращая внимания ни на жар вокруг, ни на боль во всём теле, особенно ощутимо пульсирующую в правой руке.
В лёгкие словно залили свинец. Каждый хриплый мучительный вдох отдавался в моем рту привкусом крови.
