– Что нам теперь делать? – спросил губернатор у Дункана Хайнеса.
Капитан широко зевнул, прикрыв рот рукой.
– Единственное, что остается, это ждать.
Глубоко разочарованный этим заседанием, Уильям Норингэм покинул Дом собраний, не имея абсолютно никакого желания сидеть вместе с остальными и ожидать, как будет развиваться ситуация. Время ожидания, пока что-то произойдет, он хотел использовать лучшим образом, посчитав, что сейчас у него хорошие шансы поговорить с Элизабет наедине. Во-первых, Гарольд Данмор уже несколько недель неотлучно находился в Рейнбоу-Фоллз, и, кроме того, он забрал туда почти всех своих слуг. Во-вторых, весь остров был взбудоражен вестью о появлении английского военного флота.
Перед наружной каменной стеной Данмор-Холла Уильям слез с коня и долго, чуть ли не целую вечность стучал в дверь, пока ему наконец не открыли. Пожилой слуга вопрошающе посмотрел на него, и, когда Уильям вежливо попросил его разрешения поговорить с леди Элизабет, старик лишь почтительно пожал плечами, словно эти намерения его ни капли не удивили.
– Провести вас в патио? – поинтересовался он.
– Может быть, тебе следовало сначала спросить миледи Элизабет, желает ли она принять гостя. Меня зовут Уильям Норингэм, лорд Уильям Норингэм.
– Э… Да, лучше я так и сделаю.
Уильям остался ждать перед широко открытыми воротами, а слуга, который исчез в доме, через некоторое время вернулся назад.
– Вы можете зайти, – сказал слуга и провел Уильяма в прохладный холл, где его уже ожидала Элизабет.
Она озабоченно посмотрела на него.
– Вы принесли плохие новости, Уильям?
– Нет, ничего нового нет. Флот находится перед бухтой, а сейчас надо просто ждать. – Он быстро подошел к ней и взял ее за обе руки.
– Элизабет, я знаю, что вам этот момент может показаться крайне неудобным… – Он сглотнул и окинул ее внимательным взглядом. В своем простом муслиновом платье темного цвета и с распущенными волосами она была такой прекрасной и такой сверх всякой меры желанной, что ему стало страшно от собственной смелости. Он любил ее с тех пор, как увидел в первый раз почти три года назад, когда она взошла на корабль «Эйндховен», чтобы отправиться вместе с Данморами в Новый Свет. И вдруг он почувствовал себя жалким, пришедшим не вовремя и задался вопросом, достоин ли он ее вообще.
– Бедный Роберт умер не так давно, – храбро продолжил Уильям и, увидев, как она с болезненной гримасой содрогнулась, выругал себя за такой нечуткий подход. – Простите, – вырвалось у него, и, волнуясь, он еще крепче сжал ее руки. – Но я просто должен уже сейчас спросить вас!
– О чем же? – Ее смуглые от загара щеки слегка порозовели, и она стала выглядеть еще очаровательнее. – Неужели вы хотите сделать мне предложение, Уильям?
– О нет… – запинаясь, ответил он. – С моей стороны это было бы… несколько бестактно и слишком рано. Как я мог бы… Вы ведь совсем недавно стали вдовой, еще в глубоком трауре…
Он остановился и постарался сосредоточиться, потому что беспомощное заикание испугало его самого. Он глубоко вздохнул и начал все заново:
– Я хотел бы попросить вас только лишь вот о чем, Элизабет. После приличествующего времени траура мне хотелось бы иметь от вас разрешение просить вашей руки. – Он посмотрел на нее исполненным надежды взглядом, ища на ее удивленном лице хотя бы намек на согласие, однако лицо Элизабет исказилось, и на нем не было ничего, кроме ужаса.
– Нет! – вскричала молодая женщина, и Уильям содрогнулся, потому что подумал, что этот крик относится к нему, но сразу же заметил, что она смотрит куда-то через его плечо.
В следующий момент раздался выстрел, и Уильям почувствовал сильный удар в левую руку. Элизабет закричала, а Уильям резко повернулся и увидел стрелка, стоявшего в распахнутой двустворчатой двери холла.
Это был Гарольд Данмор.
Элизабет все еще ощущала горячий порыв воздуха, когда пуля просвистела мимо нее.
Она в шоке смотрела на своего свекра. Его одежда заскорузла от грязи, сапоги были измазаны в глине, смешанной с илом, загоревшее на солнце лицо приобрело бронзовый оттенок, а борода превратилась в дикую растительность. У него был такой вид, как будто ему пришлось в течение нескольких недель ночевать в джунглях, что, вероятно, и соответствовало действительности. В правой руке он держал дымящийся пистолет, а левой судорожно вытаскивал пороховницу, чтобы перезарядить оружие. Однако Уильям уже вытащил свой пистолет и прицелился в Гарольда.
– Вам лучше этого не делать, – сказал молодой лорд.
На его левой руке выше локтя расплывалось кровавое пятно.
– Вы ранены! – воскликнула Элизабет.
– Всего лишь касательное ранение, – небрежно произнес Уильям и, обращаясь к Гарольду, сказал: – То, что я имею обсудить с леди Элизабет, касается только ее и меня. Тем не менее с моей стороны было некорректно появляться здесь во время вашего отсутствия. Получается почти то же самое, что вы когда-то сделали, когда без разрешения вступили на мою землю. Я очень сожалею об этом и готов служить вам, ежели вы хотите получить удовлетворение. – Он слегка наклонил голову, словно желая придать вес своим словам. – Но ежели вы сейчас зарядите этот пистолет и еще раз выстрелите в меня, то моя пуля попадет в вас еще раньше, можете в этом не сомневаться.
Уильям подошел к Гарольду, не отводя от него пистолета, и выбил у него из руки пороховницу. Затем он вытащил из-за его пояса плетку и пояснил:
– Только из осторожности, потому что я знаю, какая у вас горячая голова.
Гарольд молча уставился на него, и его лицо, обросшее дикой бородой, стало бледным как мел. Элизабет увидела, как дрожат его руки. Однако и Уильям дрожал, несмотря на то что его голос звучал так невозмутимо, словно он был воплощением спокойствия. Не отворачиваясь от Гарольда, Уильям попятился к воротам.
– Для дуэли, достойной чести, можете прислать мне ваших секундантов, мистер Данмор. Миледи. – С последним поклоном он вышел на улицу, и в следующее мгновение послышался топот копыт его коня.
Элизабет, дрожа от озноба, обхватила себя руками. Если бы она стояла чуть-чуть правее, то пуля попала бы ей прямо в грудь. Пока она все еще пыталась прийти в себя, Гарольд подошел к ней и грубо схватил за руку.
– Что это значит? – испуганно запротестовала Элизабет.
– Сейчас увидишь, – сказал он звенящим от злобы голосом. – Я не дам тебе больше флиртовать с этим типом, пока я работаю днем и ночью, чтобы все снова привести в порядок!
– Да там вообще ничего не было! – Она уперлась пятками в пол, сопротивляясь его грубой хватке, однако он без всякого труда потащил ее за собой к лестнице, а затем по ступенькам вниз. – Он просто хотел быть любезным со мною!
