И тут вдруг начался такой сильный дождь, что мне трудно было разглядеть наш остров. Пришлось прижаться к густому лиственному дереву, чтобы переждать под ним непогоду и встретить начало дня.
Ожидание было томительным. Дождь не переставая хлестал потоками, а утро почему-то все не наступало. Я успел вымокнуть до нитки и теперь согревался гимнастическими упражнениями. Молодой индеец спокойно и неподвижно лежал на земле, но он был более закален, чем я тогда.
Наконец ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Стало светать, но вокруг еще колыхался густой туман. Мне удалось все же найти место переправы на наш остров, и я громко окликнул своих.
– Это мой брат Шеттерхэнд? – услышал я голос Виннету.
– Да, это я.
– Плыви сюда! Кричать не нужно. Это опасно.
– Со мной пленник. Пришли мне хорошего пловца, и пусть он захватит крепкие ремни.
– Я сам приплыву.
Как я был рад, что он не попал в лапы кайова! Вскоре голова апача вынырнула из воды и тумана. Выйдя на берег и увидев индейца, он удивился:
– Уфф! Это же Пида, сын вождя! Где поймал его мой брат?
– На берегу реки, недалеко от острова Хокенса.
– Ты видел Хокенса?
– Нет. Но я слышал его разговор с этим Оленем. Мне, может быть, и удалось бы его освободить, но они в тот момент заметили тебя, и мне пришлось скрыться.
– Досада! Я уже приблизился к палатке Сантера, как вдруг мне навстречу вышло несколько кайова. Пока я прятался в траве, они остановились и стали разговаривать. В это время один из них что-то заподозрил, и они двинулись в мою сторону. Пришлось подняться и бежать. Они заметили меня при свете костров и даже узнали. Я прыгнул в воду, поплыл против течения, перебрался через реку и потом дошел до лагеря. Но Сантера я так и не видел.
– Скоро увидишь. Этот молодой воин вроде не против его обмена на Сантера и Хокенса. Я уверен, что и отец его не станет возражать.
– Уфф! Мой брат Олд Шеттерхэнд действовал безумно смело, захватывая в плен Пиду, и это лучшее из всего, что он мог бы сделать.
Говоря о том, что Виннету скоро увидит Сантера, я не думал, конечно, что это произойдет всего через несколько минут. Мы поместили пленника между нами таким образом, чтобы его плечи касались наших, а голова оставалась над водой. Хотя его руки были связаны, он мог плыть, действуя ногами. Пида не сопротивлялся, и мы дружно поплыли втроем к острову.
Густой туман все еще окутывал реку, и обзор был не дальше десяти метров. Однако, как известно, слышать в тумане можно, да еще и очень хорошо. Мы находились уже вблизи берега, когда Виннету прошептал:
– Тихо! Я слышу звуки.
– Что именно?
– Похоже, удары весел.
– Тогда остановимся.
– Хорошо. Послушай!
Мы осторожно делали слабые движения, чтобы только держаться на воде. Виннету не ошибся: кто-то действительно плыл на каноэ вниз по реке и, очевидно, спешил, ибо, несмотря на силу течения, пользовался веслом.
Лодка вскоре приблизилась. Что нам было делать? Прятаться? Но это мог быть вражеский лазутчик. Во всяком случае, нам не мешало бы узнать, кто он такой. Я бросил вопросительный взгляд на Виннету. Тот понял меня и ответил шепотом:
– Остаемся здесь! Я должен знать, кто это. Возможно, он и не заметит нас.
Высунув из воды только верхнюю часть головы и не производя ни малейшего шума, мы внимательно наблюдали за происходящим. Молодой индеец был возбужден не менее нас. Он мог бы выдать нас криком, но почему-то не сделал этого. Наверное, Пида поверил в нашу честность и не сомневался в своем скором освобождении.
Удары весел раздавались все ближе, и вот из тумана показалось индейское каноэ. Кто же сидел в нем? Несмотря на решение молчать, Виннету не сдержался:
– Сантер! Он может скрыться!
Мой обычно спокойный и уравновешенный друг пришел в такое возбуждение, что решил немедленно плыть к лодке, забыв, что, как и я, он привязан к Пиде.
– Уфф! Он мой! – воскликнул вождь и, выхватив нож, тотчас разрезал ремни, связывающие его с индейцем.
Сантер, конечно, услышал восклицание Виннету. Повернув лицо в нашу сторону, он заметил нас.
– Тысяча чертей! – крикнул он испуганно. – Да ведь это…
Он осекся. На его, поначалу искаженном ужасом, лице появилось злорадство. Сантер мгновенно оценил невыгодность нашего положения, бросил весло в лодку, схватил ружье, прицелился в нас и закричал:
– Эй вы, собаки! А ну-ка, ныряйте в последний раз!
К счастью, бандит спустил курок в тот момент, когда Виннету уже освободился и, помогая себе мощными взмахами рук, поплыл к каноэ. Его толчок сдвинул нас обоих с прежнего места, и смертельная пуля, пронзив поверхность воды, ушла на дно.
Вождь апачей не плыл, а, казалось, летел по поверхности воды. С быстротой камня, пущенного меткой рукой, Виннету приближался к врагу, держа в зубах свой нож. У Сантера оставался еще один заряд в его двустволке, и, направив дуло в сторону Виннету, он злобно крикнул:
– Сюда, сюда, проклятый красномазый! Сейчас я отправлю тебя в ад!
Но головорез жестоко ошибался, ибо Виннету неожиданно поднырнул под лодку, чтобы опрокинуть ее. Если бы ему это удалось, Сантер очутился бы в воде и не смог бы выстрелить, а в рукопашной схватке все преимущества были на стороне апача. Однако негодяй быстро сообразил это, отбросил ружье и схватился за весло. Едва успел он отплыть на пару метров, как Виннету вынырнул в том месте, где только что находилось каноэ. Теперь Сантер решил сменить тактику и, продолжая грести изо всех сил, крикнул через плечо:
– Что, взял меня, собака? Пуля подождет тебя до следующей встречи!
Виннету поплыл за ним вслед, но вскоре вынужден был повернуть назад, поскольку лодка удалялась явно быстрее, и догнать ее не смог бы даже самый лучший пловец.
Все это произошло в течение какой-нибудь минуты, но в тот момент, когда Сантер исчез в облаках тумана, несколько апачей, встревоженных криками и выстрелом, уже прыгнули с острова в воду и плыли нам на помощь. Я подозвал их к себе и поручил им доставить в лагерь молодого кайова, предварительно разрезав связывающие нас с ним ремни.
Виннету, собрав своих воинов, приказал им следующее:
– Пусть мои красные братья быстро соберутся вместе! Сантер только что был здесь. Он скрылся на каноэ, и мы должны нагнать его!
Никогда я еще не видел его в таком возбужденном состоянии.
– Но что делать с обоими пленниками? – спросил его я.
– Оставляю их на твое попечение.
– Значит, мне оставаться здесь?
– Да. Я захвачу убийцу своего отца и сестры, а ты займешься освобождением Хокенса. Сейчас мы должны расстаться.
– Когда мы встретимся снова?
– Не знаю, все в руках Великого Духа, – сказал он и добавил: – Сегодня Маниту так было угодно, а в следующий раз будет по-другому. Мой брат понял,
