почему Сантер бежал?
– Да. Когда выяснилось, что мы не попали в ловушку, а кайова обнаружили тебя в деревне, Сантер понял, что мы не успокоимся, пока не отомстим. К тому же Тангуа теперь точит на него зуб – ведь из-за него он потерял сына. Он решил бежать.
– Это так, но, возможно, до Сантера дошло, что кайова больше не обеспечат ему никакой защиты.
– Но почему он сел в лодку, а не в седло?
– Из страха перед нами. А вдруг он наткнется на нас или мы обнаружим его следы? Сантер поплыл по реке, чтобы мы не могли напасть на его след, а каноэ получил, по всей вероятности, в обмен на своего коня. Он понятия не имел, конечно, что мы остановились на острове и что он мог стать жертвой своей собственной осторожности. Теперь он знает, что мы начнем погоню, и гребет изо всех сил. Ему помогает течение. Но мы сможем догнать его, если поскачем напрямик, выигрывая на излучинах реки.
– Возможно, Виннету не совсем прав.
– Почему?
– Сантеру может прийти мысль оставить лодку и продолжать путь пешком. Вы не знаете, на какой берег он высадится, поэтому лучше всего было бы разделиться на две группы и двигаться сразу по обоим берегам.
– Мой брат прав. Мы так и сделаем.
– Вам придется обследовать все изгибы реки, и это займет немало времени.
– Да, нам нельзя медлить ни минуты. Мы скоро встретимся, а момент этот определит Великий Маниту!
– Где?
– Когда освободишь Сэма, скачи вдоль реки вперед, пока она не сольется с Рио-Боско-де-Начиточес! Там, на левом берегу – после слияния рек, – ты увидишь моего воина.
– А если я там никого не увижу?
– Это будет означать, что я продолжаю искать убийцу. Тогда отправляйся с тремя твоими спутниками в Сент-Луис к бледнолицым, которые строят дорогу для Огненного Коня. Но я прошу тебя потом вернуться к нам, как только тебе позволит Добрый Маниту. В пуэбло у Рио-Пекос ты всегда желанный гость. Там тебе скажут, где я.
Пока мы разговаривали, апачи уже собрались в путь. Виннету пожал руки Дику Стоуну и Уиллу Паркеру.
– Мой брат знает, – сказал он, снова обращаясь ко мне, – как радостны были наши сердца, когда мы покидали берега Рио-Пекос. Но эта поездка унесла жизни Инчу-Чуны и Ншо-Чи. Когда ты вернешься к нам, ты уже не услышишь голоса прекраснейшей из дочерей апачей, которая вместо городов бледнолицых рано узнала Царство Мертвых. Долг мести уводит меня прочь, но любовь снова приведет тебя к нам. Я очень хотел бы дать тебе знать о себе там, внизу, у устья Рио-Боско, но если этого не случится, не оставайся надолго в городах Востока! Ты знаешь, кого ты должен заменить мне. Обещаешь ли ты, что вернешься скоро, мой брат Чарли?
– Обещаю. Мое сердце будет всегда с тобой, мой брат Виннету! Ты знаешь, какой обет я дал умирающему Клеки-Петре, и я исполню его.
– И пусть направит твои шаги Великий Маниту! – торжественно произнес вождь. – Пусть хранит он тебя на всех путях твоих!
Вождь обнял меня, бросил отрывистое приказание своим воинам и, вскочив на лошадь, погнал ее в воду. Апачи разделились на два отряда, из которых один двинулся по правому, а другой по левому берегу реки во главе с Виннету. Мы втроем смотрели вслед молодому вождю, пока он не исчез в тумане. Мне казалось, будто я теряю часть самого себя, но и ему расставанье далось нелегко.
Стоун и Паркер понимали мое состояние, и первый из них сказал своим обычным дружеским тоном:
– Не принимайте этого так близко к сердцу, сэр! Мы скоро снова встретим апачей. Как только освободим Сэма, сразу помчимся за ними вслед. Ну что, займемся обменом пленных?
– Я хотел знать ваше мнение на этот счет, дорогой Дик! Вы опытнее меня.
Польщенный этим замечанием, Стоун погладил свою бородку и сказал:
– Проще всего было бы тотчас отправить пленного кайова в селение, чтобы сообщить Тангуа, где находится его сын и на каких условиях он может быть освобожден. Что думаешь об этом ты, старина Уилл?
– Хм… – промычал Паркер. – Ты никогда еще не говорил таких глупостей, как сегодня.
– Глупостей? Это я-то? Черт возьми! – не удержался Дик.
– Если мы откроем наше убежище, Тангуа пошлет своих воинов, и они отобьют у нас Пиду, а Хокенса мы вообще не получим. Нет, я бы поступил иначе.
– Как именно?
– Мы покинем остров и выйдем в прерию. Там, на открытой местности, у нас будет широкий обзор. Затем пошлем кайова в деревню и поставим условие, чтобы к нам пришли два воина – не больше! Они и должны привести Сэма в обмен на Пиду. Если воинов будет больше, мы увидим их уже издали и сможем принять все меры предосторожности. А вы, сэр, какого мнения? – обратился он ко мне.
– По-моему, будет вернее вообще не посылать гонца.
– Но как узнает Тангуа, где его сын…
– Узнает! – прервал я Паркера.
– От кого?
– От меня.
– От вас? Вы сами хотите пойти в селение кайова?
– Да.
– Бросьте пороть чушь! Дело опасное! Вас сразу же схватят.
– Не думаю.
– Вот именно, что не думаете! А подумать-то стоит.
– Тогда погибнет и Пида! Я не вижу необходимости посылать второго пленника. Тогда у нас станет на одного заложника меньше.
– Я с вами согласен. Но зачем же именно вам идти в селение кайова? Тогда уж лучше пойду я, – заметил Паркер.
– Я верю в вашу храбрость, но лучше все же я сам переговорю с Тангуа.
– Разве вы забыли, как он ненавидит вас? Он гораздо скорее примет наши условия, если увидит меня.
– И все-таки я пойду к нему! Пусть он придет в ярость, увидев, что я осмелился на это! Пусть он почувствует свое бессилие! Если я пошлю к нему другого человека, он может подумать, что я боюсь его.
– Ну как знаете! Но где мы останемся? Здесь, на острове? Или поищем лучшее место?
– Лучшего не найти.
– Хорошо. И горе пленникам, если с вами что-нибудь случится! Когда пойдете?
– Сегодня вечером.
– Не поздно? Если мы поспешим, то к полудню можно произвести обмен. И тогда мы сразу помчимся за Виннету.
– А кайова – за нами и перебьют нас!
– Вы думаете?
– Конечно! Тангуа охотно выдаст нам Сэма, чтобы вернуть сына, а потом сделает все, чтобы нам отомстить. Обмен должен произойти вечером, после чего мы немедленно уйдем, чтобы за ночь ускакать как можно дальше. К тому же страх Тангуа за судьбу сына к вечеру только усилится, и это сделает его более сговорчивым.
– Правда ваша! А что, если нас еще раньше обнаружат здесь, мистер Шеттерхэнд?
– На остров они не придут. А если на берегу заметят следы Виннету, то подумают, что скрылись и мы, захватив с собой Пиду. Тогда Тангуа испугается еще больше. Но… тихо! Прислушайтесь!
Где-то раздавались человеческие голоса. Туман стал рассеиваться,
