смотреть ему в глаза, и меня пронзает вспышка боли и страха даже через грёбаное воздействие таблеток.
— Ты пила.
— Это очевидно.
Блять, мы стоим друг напротив друга, как чёртовы незнакомцы теперь. А так хочется коснуться. Так хочется схватить его за чёртову рубашку и встряхнуть, чтобы он увидел большее внутри меня. Понял большее, чтобы не верил моим словам.
— Скажи, ты принимала таблетки?
— Да, — киваю я. — Сегодня.
— Ты врала мне.
— Как и ты мне. Ты же не будешь убеждать меня в том, что притащил свой зад сюда, лишь для того, чтобы поболтать о погоде? Ты приехал по другой причине. Ты меня бросаешь.
— Ты не вещь, сколько раз я тебе говорил об этом. Ты не вещь, Раэлия, но люди расстаются, и эти причины не всегда логичны. Вероятно, мы оба возложили огромные надежды друг на друга. Я больше не могу так. Прости меня.
— Окей, — сглотнув, отвечаю я и отворачиваюсь. Я начинаю переставлять бокалы на разные места.
— Раэлия, я люблю тебя. Ты понятия не имеешь, как сильно я люблю тебя. Но я больше ничем не могу тебе помочь. Мне невыносимо видеть, что ты с собой делаешь из-за меня, как боишься быть рядом со мной и причиняешь вред исключительно себе. Раэлия, — произносит Мигель.
Я чувствую за спиной, как он подходит ко мне. Его ладони ложатся мне на плечи.
Боже мой… это так больно. Я надеялась, что таблетки мне помогут. Но все мои чувства обострены ещё больше.
— Прости меня. Прошу тебя, прости меня за то, что я соврал тебе. Прости меня за то, что я не смог дать тебе то, в чём ты нуждалась. Прости за то, что моей любви не хватило на нас двоих. Прости меня, — быстро шепчет он мне в затылок. — Прости. Но если я буду нужен тебе, как друг, я всегда приду к тебе. Я останусь с тобой, даже если меня не будет рядом. Но пора всё закончить, Раэлия. Мне безумно больно сейчас, но мы оба в тупике. Не получилось. У нас ничего не получилось.
Меня выворачивает наизнанку от его горького шёпота. Блять, да это просто пытка. Я дёргаюсь всем телом, сбрасывая его руки с себя.
— Хорошо, я тебя поняла, Мигель. Не нужно разводить здесь всё это драматичное дерьмо, окей? — фыркаю я, бросив на него жёсткий взгляд. Я мастер в том, чтобы причинять боль дорогим мне людям. Я мастер и знаю об этом. Я училась у лучших.
— Прости? — он моргает, озадаченно глядя на меня.
— Слушай, я всё поняла. Мы расстались. Если ты считаешь меня тупой, то это не так. Мы расстались ещё тогда, когда ты выгнал меня, взял паузу. Не бывает пауз между людьми. Это всегда конец. Никому не нужны паузы. Их используют только трусы. Так что окей, Мигель. Окей. Если ты всё сказал, то выход там, — указываю на дверь за его спиной.
— Окей? Это всё, что ты мне можешь сказать, Раэлия? Окей?
Но только не это. Не стоит злить чёртового Мигеля, тогда он применяет свою убийственно ледяную интонацию.
— Да, окей. А чего ты ждёшь? Чего ещё ты ждёшь от меня? Это всё. Я согласна. Я не против, Мигель. Иди трахай кого хочешь и делай что хочешь. Мне насрать. Я уж точно не особо расстроюсь. Ты не единственный мужчина на планете. Если ты не заметил, то мы в грёбаном клубе, в котором полно мужчин, с которыми можно зависнуть.
— Ты не можешь говорить мне этого, Раэлия. Не после всего того, через что мы прошли. Ты просто не имеешь права!
— Почему же? — спрашиваю, подходя ближе к нему. Вдыхаю его аромат, и у меня всё скучивает внутри от боли. — Почему? Потому что мы трахались? Или потому что ты нафантазировал себе в своей голове всякое дерьмо и поверил в него? Почему? Я могу тебе говорить всё, что хочу, потому что мне насрать на твои нежные чувства. Мне всегда на них было насрать. Я никогда даже и не думала о тебе. В принципе, мне всегда важна я, и только я. Так что я могу и буду говорить тебе то, что считаю нужным. Ты же киска. Ты просто грёбаная жалкая киска. А их трахают и выбрасывают. Конец истории. Проваливай отсюда. Ты меня раздражаешь.
Делаю шаг в сторону, но Мигель хватает меня за локоть, и прежде чем я успеваю возразить, его ладонь скользит в мои волосы по затылку, и он прижимается ко мне губами. Меня всю парализует. Эта близость становится для меня пеклом и смертью одновременно.
Мигель отступает, отпустив меня, и горько усмехается.
— Мне нужен был этот последний поцелуй. Поцелуй смерти, как вы его называете. Но на самом деле «поцелуй смерти» — это ты для меня. Ты меня убила, Раэлия. Ты вырвала всё живое внутри меня, и я говорю тебе спасибо за это. Спасибо за то, что показала мне, насколько жесток мир, в который я вошёл. Спасибо за то, что ты показала мне, как легко можно научиться врать, как ты. Спасибо за то, что дала мне шанс познакомиться с самим собой. Спасибо за то, что убила меня. Теперь мне будет проще быть частью семьи Лопес, — Мигель поднимает руку, и в слабом свете на его пальце поблёскивает платиновое кольцо.
— Надеюсь, что ты будешь счастлива. Это всё, чего я тебе желаю. Прощай, Раэлия, — развернувшись, он уходит.
Кажется, что я, вообще, потеряла способность соображать. Кольцо? Знакомый герб. Какого хрена? Мигель стал членом семьи Лопес?
— Нет, — бормочу я, хватаясь за голову. — Нет…
— Ну как всё прошло? Ты…
Я срываюсь с места, осознав, что на самом деле случилось. Мигель не может быть настолько идиотом, чтобы сделать это. Толкнув Дека, я вылетаю из кабинета и сбегаю вниз по лестнице. Я толкаю всех, кто попадается мне на пути, а затем вырываюсь на свежий воздух.
Огней становится слишком много. Людей тоже. Мне кажется, что они просто не дают мне дышать.
Нет. Нет. Нет. Нет.
Я толкаю кого-то и бегу в сторону парковки. Оббегаю там всё, но машины Мигеля нигде нет. Я возвращаюсь к входу и несусь в другую сторону, пока на кого-то не натыкаюсь. Сбиваю человека с ног, и мы вместе падаем на землю.
— Господи, как больно, — стонет подо мной…
Ида? Блять, да вы что, издеваетесь?
Я подскакиваю на ноги и делаю шаг назад.
— Какого чёрта, Раэлия? Ты что, решила убить меня на людях? — возмущается она и бросает на меня злобный взгляд, поднимаясь и отряхиваясь.
Так легко убить. Убить, и всё. Свернуть ей шею. Вырвать её глаза, заставить мучиться. Убить.
— Отвали, — сглотнув и подавив в себе эти желания, я делаю шаг в сторону, как и она.
— Ищешь Мигеля? Он у машины. Забыл тебе отдать вот это, — Ида достаёт из рюкзака небольшую коробку и протягивает мне. — Лучше посмотри её в стороне. Пойдём.
Она указывает в сторону дороги, там, где припаркованы машины одна за другой.
— Мне самой открыть? Это для него важно. Он сказал, что ему это больше не нужно, — Ида подхватывает верх коробки и распахивает её. Тошнота моментально поднимается по горлу, когда я вижу внутри коробки человеческое сердце. Воспоминания, как вихрь, врываются в мою голову. Вспоминаю отрывки с той ночи. Я стою на дороге, ловлю машину, и мне попадается жертва. Прекрасная жертва, чтобы вырезать ей сердце. Вот я еду на мотоцикле обратно, звоню в домофон и прошу Мигеля спуститься. А затем швыряю в него сердцем с самыми жестокими словами, которые я могла сказать ему. Хотя я мастер жестоких слов.
Я дёргаюсь ото льда внутри и отступаю. Натыкаюсь на машину, а Ида улыбается.
— Видишь,
