хорошо между нами. Ты обманывал меня!
— Я никогда тебя не обманывал.
— Вставай!
Дрон прикрывает глаза на пару секунд, делая над собой усилие, и отталкивается от кресла. Он быстро хватается за перила, удерживая вес на здоровой ноге.
— Видишь? Я встал. Я хожу. Теперь ты успокоишься? — с хрипом произносит Дрон.
Боже мой, ему даже дышать сложно. Он весь бледный и покрыт потом.
— Нет, мне мало. Иди. Давай спускайся и уходи. Я хочу посмотреть, как ты это сделаешь. Иди, — Роко указывает пистолетом вниз, а потом возвращает его на меня.
Дрон опускает более или менее здоровую ногу на ступеньку вниз, крепко держась за перила. Пот стекает по его лбу и капает вниз.
— Признай это. Признай, что она соврала. Открой глаза, — с мольбой просит Роко, приближаясь к нему.
— Нет. Она была права. Я хожу. Видишь? Я хожу. Я легко хожу.
— Зачем ты это делаешь? Зачем ты разрушаешь нас из-за неё? — кричит Роко.
Господи, мне больно за них обоих.
— Нас? Нет, Роко. Нас давно уже нет. Есть ты. А в последнее время ты, словно сошёл с ума от желания убить Рэй. Нет. Я хожу. Я останусь при своём мнении. Нет.
— Почему? Почему?
Дрон встречается со мной взглядом, и его глаза блестят от слёз, то ли боли, то ли осознания, что между Роко и Дроном всё кончено, то ли от разбитых надежд. Причин много, но он смотрит на меня и натягивает улыбку.
— Потому что Рэй всегда была мне другом. Всегда. Она поддерживала меня, когда ты игнорировал и откровенно унижал. Она была рядом со мной, когда мне было плохо, и у меня тоже были галлюцинации. Она беспокоилась обо мне, и не важно, что в тот момент происходило в её жизни. Она рисковала ради меня. Она была мне другом каждую минуту с того времени, как мы встретились. И сейчас у меня остался только один друг. Это она. А ты, Роко, никогда не поймёшь, через что мы проходим. Ты никогда и не хотел понять, считая, что это так просто пережить насилие. Ты никогда не сможешь нас понять и дать нам каплю послабления, потому что мы любим иначе, чем ты или Мигель. Мы знаем боль через насилие и боль через любовь. Вот и ответ. Я буду поддерживать своего друга, который поддерживал меня, когда её близкие и любимые люди ополчились против неё. Я буду на её стороне, даже если не физически, то хотя бы так. Потому что я знаю Рэй и доверю ей. Она самый верный и самый любящий человек в этой комнате. А вам должно быть стыдно за то, что вы сейчас делаете. Вам должно быть просто стыдно за то, что вы так легко отказались от своего близкого человека в пользу более выгодных, лёгких и удобных для вас людей. Вам должно быть просто стыдно за это. Стыдно, оттого что вы предали Рэй. Вы предали её. Вам должно…
Роко резко хватает Дрона и с силой швыряет его на лестницу. Ида орёт во всё горло, когда Дрон падает на лестницу и катится по ней вниз. Он останавливается у подножья лестницы, оставляя после себя пятна крови, как и вокруг его головы растекается кровь.
— Нет! Дрон! Блять… — кричит Роко, отчего кажется, что даже окна дрожат в доме.
— Это ты виновата! Ты… ты заставила меня… — кричит он и плачет, падая на пол. — Я убью тебя… я убью тебя, сука. Я убью… Дрон… боже… Дрон… прости… Дрон…
Я делаю шаг вперёд, чтобы добежать до Дрона, но отец останавливает меня.
— Уходи. Он не в себе. Уходи отсюда немедленно. Уходи и жди моего звонка, — рявкает он, а затем сбегает вниз за Идой. — Скорую вызвали? Он дышит?
Роко смотрит на меня, и его глаза залиты алым.
— Я ненавижу тебя. Ненавижу. И я сделаю всё, чтобы тебя ненавидели все вокруг. Ты забрала его у меня. Единственного, кто любил меня. Я ненавижу тебя. И я тебя убью. Я тебя убью…
— Раэлия, вон отсюда! Держите его! Держите Роко!
Всё происходит мгновенно. Роко прыгает на меня, а я отскакиваю в сторону. Он стреляет, а я уворачиваюсь от пули. Я сбегаю вниз, перепрыгивая через ступеньки, а Роко кричит во всё горло. Он кричит так горько и с такой болью, отчего я понимаю, что сейчас, и правда, потеряла брата. Я виновата в этом. Только я. Если бы я раньше была умнее, как удобно думать, что могло бы быть раньше. Но я всё испортила. Я должна уехать. Я должна.
Глава 23
Мигель
Каждый из нас должен осознавать всю ответственность, которую берёт на себя, когда принимает то или иное решение. Он должен понимать, что фантазии о людях причиняют боль. Он обязан принимать решения лишь в соответствии со своими правилами и чувствами, а не под влиянием общественности или кого-то ещё. Его решения должны быть осознанными, взвешенными и подходящими исключительно ему. Никто не должен влиять на эти решения. Никогда. Никакой человек не имеет права заставлять принимать какие-то решения, а особенно если эти решения касаются будущего. И эти правила порой уничтожают тебя. Они заставляют тебя думать, что ты всегда выбираешь что-то неверно, что ты ошибаешься, раз не получаешь в ответ желаемого. Но дело в том, что желал только ты. Это ты решил двигаться дальше. Это ты полюбил. Это ты совершил ошибки. Это всё сделал ты. Легко переложить ответственность на влияние общества, телевидения, обилия продуктов в магазинах, на соседа или кого-то ещё. Это так легко, что порой мы делаем это всё неосознанно, потому что это удобно. Удобно для всех, и для тебя, и для них. Так мы избегаем боли. Так мы прячемся, чтобы не обнажиться перед своими же желаниями. Так мы пытаемся выжить.
Я тру грудь и делаю это уже долгие часы, чтобы как-то унять боль, колющую внутри. Она, то появляется, то притупляется и становится ноющей. Я бы обратился к кардиологу, если бы не понимал, что это просто мои разорванные чувства так барахлят. Господи, мне так больно. Двигаться больно. Разговаривать больно. Держать глаза открытыми больно. Буквально всё больно, даже дышать больно. На что я надеялся, когда затеял всё это? На то, что я стану мужчиной в глазах Раэлии? На то, что она однажды поймёт, что любит меня? На то, что у нас есть совместное будущее? Боже… да почему так больно? Почему мне так чертовски больно оттого, что меня отвергли и даже не попытались увидеть во мне мужчину? Почему? Боже мой, да почему?
— Чёрт возьми! — выкрикиваю я, забив ещё один гвоздь в новый шкаф для гостиной. И мне хочется взять этот молоток и ударить по своему пальцу, чтобы унять эти подавляющие меня чувства.
Кажется, что больше чувствовать невозможно. Кажется, что я просто никогда не смогу собрать себя воедино и продолжить жить. Кажется, что этой ночью моя жизнь закончилась, и счастья я не вижу.
Конечно, во всём виноваты мои мечты. Конечно, я был чересчур уверен в том, что Раэлия любит меня. Я виноват в том, что мне так плохо сейчас. Я виноват во всём, что случилось ночью. Виноват и в том, что принял решение бороться до конца. Но вот это и есть конец. После стольких проблем и всего, что я для неё сделал, она меня не полюбила, значит, никогда не полюбит. А я больше не могу. Я унижен так сильно. Я сам себя унизил, не она, а я. Как будто я не знал, что Раэлия не стабильна. Как
