Меня называют убийцей.
— И что? — я вопросительно выгибаю бровь. — И что? Ты живой, и это главное. А работу ты найдёшь, я уже тебе говорила, где тебя с радостью возьмут. Насчёт денег можешь, вообще, не переживать, у меня их полно. Я дам тебе, если нужно. Могу счёт на тебя открыть и перевести пару миллионов. Тебе хватит, чтобы ты перестал мучиться из-за грёбаного взрыва?
— Ты издеваешься надо мной? — Мигель отшатывается, оглядывая меня.
— Нет, я над тобой не издеваюсь. Я говорю о том, что всё можно решить. Но ты не хочешь. Вот, в чём причина, Мигель. Ты не хочешь. Ты не думаешь, что я достаточно хороша для тебя. Ты не считаешь, что я тоже страдаю. Ты не видишь того, что я согласна на всё, только бы ты был рад. И я ухожу, как ты и хотел. Я ухожу, чтобы ты взял для себя время, поныл и пожалел себя. Окей! Нравится тебе это, окей, я не против. Но ты принадлежишь мне, заруби себе это на носу, — толкаю его плечом и выхожу из лифта.
— Ты хоть слышишь себя, Раэлия? Вместо того чтобы получить в ответ на всё, что я для тебя сделал, понимание, поддержку и небольшую заботу, я получаю оскорбления и предложение быть альфонсом! Я не вещь, Раэлия! И не принадлежу тебе!
— Ты сказал, что любишь меня! — обвинительно выкрикиваю я, обернувшись к нему на улице.
— Это так. Я люблю тебя. Но это чувства, и они принадлежат мне. Ты не можешь манипулировать мной каждый раз, когда что-то идёт не так, как ты этого хочешь. Я люблю тебя, Раэлия, но себя я люблю больше. И я не позволю тебе устраивать истерики на улице, позорить меня и превращать в свою личную вещь. Я человек и сам выбираю, где живу, с кем живу и кого люблю. Это от тебя не зависит. Это я выбираю. Это мои решения. Я лишь попросил о времени, чтобы прийти в себя, чёрт возьми, а ты устроила огромную трагедию из этого. Я понимаю, что это твои страхи, но, Раэлия, я никогда тебе не врал. Я был с тобой и на твоей стороне, заботился о тебе, поддерживал и любил тебя. И в ответ не помешало бы сейчас немного того же. Ты хотя бы любишь меня, Раэлия? Ответь. Ты любишь меня?
— Это к делу не относится, Мигель. Ты…
— Нет, отвечай. Ты любишь меня? — спрашивая, он подходит ко мне и впивается в мои глаза взглядом, разрушающим меня. — Ты любишь меня? Меня? У тебя есть ко мне хотя бы какие-то чувства?
— Конечно, что за вопрос, — кривлюсь я. — Конечно, у меня есть к тебе чувства. Ты мне дорог, потому что ты хороший человек и хороший врач. Ты заботливый и умный. Ты не заслужил этого дерьма, и я защищаю тебя. Конечно, у меня к тебе есть чувства, Мигель. Меня бы здесь не было, если бы я не волновалась за тебя.
— Боже, — Мигель жмурится и мотает головой. — Ты любишь меня? Ты любишь меня, Раэлия? Я не говорю о твоих чувствах ко мне, как к человеку или врачу. Ты любишь меня, как мужчину, Раэлия? Ты хочешь со мной будущего? Ты хочешь выйти за меня замуж?
— Ты ёбнулся, что ли? — в ужасе шепчу я. — Нет, конечно! Я не собираюсь за тебя замуж, Мигель. Ты сильно головой приложился, раз считаешь, что я выйду за тебя замуж и стану от одной из тех идиоток, которые рожают детей. Я, вообще, не хочу детей, они мне на хрен не сдались. Если залечу, то сделаю аборт, а потом лучше уничтожу свою матку или что там делают, чтобы стать стерильной. Мне и так хорошо. Мы вместе. Мы можем путешествовать, трахаться, бухать и веселиться. На кой хрен дети-то? У нас всё и так хорошо. Зачем усложнять это дерьмо?
Мигель так сильно бледнеет, что кажется, он сейчас в обморок грохнется. А что такого я сказала? Правду. То, о чём он уже знал. Я изначально понимала, что об этом не стоит разговаривать, особенно, сейчас.
— Да, ты права. Зачем усложнять, — он отводит взгляд, и где-то глубоко в подсознании, которое сейчас явно пытается мне что-то передать, я осознаю, что Мигелю больно. Но из-за чего? Он же не может хотеть жениться на мне. На мне? Он знает, какая я. И нам нормально так. Сейчас брак не так уж и важен. А также если я выйду за него, если даже позволю себе мечтать о чём-то подобном, то автоматически Мигель станет принадлежать семье. Доминику даже ничего делать не придётся, чтобы забрать его. Никогда. Я никогда не дам ему власть над жизнью Мигеля. Нет.
— Слушай, я… я не думаю, что сейчас стоит обсуждать всё это, Мигель. Тебе нужно время, и я это понимаю, окей. Приди в себя, не знаю там… покрась стены, купи новую мебель, пойди на курсы шитья или готовки. Окей. Это твой выбор, и я согласна. Но это ничего не меняет между нами. Для меня не меняет. Хорошо? — тянусь к нему рукой, но Мигель резко отходит.
— Не нужно сейчас касаться меня. Не нужно. Мне больно. Я не могу тебя отвезти. Вот ключи от машины. Пожалуйста, уходи, — он протягивает мне ключи от машины, и я вижу, как дрожит его рука.
— Ты что, реально обиделся из-за того, что я не хочу быть чьей-то женой? Дело же не в тебе, Мигель.
— Да, дело в тебе. Я это понял. Дело не во мне, а в тебе. Возьми.
— Ты ведёшь себя, как обиженный мудак, реально. Где твои яйца? — я злюсь оттого, что сейчас он выставляет меня монстром. Я не просила его говорить обо всём этом дерьме. Я, вообще, не собиралась поднимать подобную тему, это он начал.
— Не смей так со мной разговаривать, — он делает шаг ко мне, нависая надо мной. — Не смей оскорблять меня за то, что я здоров, в отличие от тебя. Не смей вот так бросать мне в лицо, что я какое-то ничтожество, которым ты пользуешься, потому что тебе выгодно. Не смей, Раэлия. Не смей разбивать моё сердце. Не смей. Сейчас ты делаешь всё для того, чтобы я понял, насколько всё бессмысленно между нами. Ты подталкиваешь меня в спину, чтобы я ушёл, как постоянно делаешь это с теми, кто тебя любит. Ты сама разрушаешь эту любовь своими словами и своим поведением. Начинай отвечать за свои поступки, как делаю это я. Ты причинила мне боль, Раэлия, и поставила сейчас под сомнения всё, что между нами было. А я прощаю, потому что люблю тебя, ищу понимания и оправдания тебе. Но ты не в себе. Теперь я это прекрасно вижу. Ты не в себе, тебе нужна помощь, и я не знаю, как помочь тебе.
— Не начинай это дерьмо, Мигель. Меня, блять, усыпили на полдня, как ты думаешь, я должна себя сейчас чувствовать? Да я до конца ещё, ни хрена, не понимаю, а ты херню несёшь.
— Фиолетовый!
— В задницу засунь себе свой фиолетовый. Задолбал. Тебе нужно время, окей. Хочешь время? Окей. Но, блять, запомни, Мигель, вытатуируй в своём грёбаном мозгу — ты мой. Ты принадлежишь мне. Со мной или ни с кем, Мигель. Если я узнаю, а я всё знаю, потому что буду следить за тобой, что ты путаешься с какой-то шлюхой, то принесу тебе её сердце. И сделай мне одолжение, дай Иде тебя тронуть, и я с радостью её убью. А потом тебя. Лучше ты будешь мёртвым, чем счастливым, Мигель. Ты хотел мою любовь? Получай, блять, и подавись ей! — толкаю его в грудь и срываюсь с места.
Моё сердце так быстро колотится, пока я несусь по дороге. Адреналин хлынул в мою кровь, и мне нужно немедленно двигаться. Я задыхаюсь и в то же время вижу такие
