Укуси себя за палец! — ухмыльнулся я. — Проснешься — и все будет, как раньше!
Мужчина демонстративно убрал обе руки за спину и обратился к жене. В полный голос:
— Дорогая, тебя подменили?
— Ага, супруги Нейла! — не задумавшись ни на мгновение, весело отозвалась женщина. — Кстати, какая Ивица тебе нравится больше — утонченная дама, наряженная в платье с кринолином, с волосами, собранными в аккуратную прическу, и с белоснежной кожей, или полуголая растрепанная девица, перемазанная в глине с головы до ног?
Ар Койрен подергал себя за ус, изображая задумчивость, а когда его жена обиженно выпятила губу, пожал плечами:
— Конечно, эта: прежняя Ивица могла быть только благородной дамой и никем иным, а нынешняя запросто превратится в кого угодно!
Этот ответ настолько лег женщине на душу, что почти все время, пока жарилась рыба, она просидела у мужа на колене, довольно щурясь и полыхая вспышками радости и счастья, а во время ужина кормила Магнуса самыми аппетитными, по ее мнению, кусками. При этом не забывала и о меньшицах — объясняла, как «правильно» ухаживать за супругом, давала им задания, от которых мы покатывались со смеху, и добивалась «чистоты выполнения». А если у девушек не получалось, демонстрировала, как надо.
Мои супруги тоже веселились, как могли. А так как с фантазией у них было все в порядке, то к концу трапезы я настолько устал ржать, что запросил пощады. И получил. С условием, что попозже позволю дамам упиться зельем кошачьего глаза и попрыгать со скалы.
Пообещал. И даже предложил ученицам Совершенное Безумие — доплыть до «женской» половины озера самостоятельно. Пусть и с остановками, зато вокруг мыса!
Обожания, которым после этих слов плеснули ар Койрены, можно было захлебнуться: они поняли, что всю жизнь мечтали именно об этом! Правда, наступили на горло своим желаниям и рванули к воде только после того, как замотали оставшиеся куски рыбы в чистую тряпицу, унесли мусор и убрались.
Плыли «по самой слабой». То есть, отправляли вперед Ивицу, а потом доплывали до нее. И не делали с этого места ни шагу, чтобы проплыть все расстояние «честно». Само собой, в процессе участвовали и мы, Эвисы — я находил те участки дна, на которых могла остановиться старшая ар Койрен, и плыл рядом с ней, чтобы, если что, поддержать. А девочки наблюдали за остальными. Но помощью это не считалось, ведь ученик и ученицы жаждали свершений. И радовались каждому преодоленному отрезку.
Первое свершение — остановка на самом острие мыса — вызвало слитный многоголосый вопль: Койрены радовались, а мы им помогали. Второе — касание дна рядом со скалой — второй, еще громче. А потом дамы рванули обратно в лагерь. Уже через лес. Переодеваться и пить отвары.
Пока они бегали туда и обратно, я немного размялся, спрыгнув со скалы раз пять-шесть, а потом поболтал с Амси, вернее, посмотрел совсем коротенькую инструкцию, которую можно было бы назвать «как дать ученицам лишнюю возможность повеселиться». Предложение было интересным, поэтому после возвращения Магнуса и дам я объяснил другу, что можно сделать, заручился его поддержкой и подозвал к нам Альку, чтобы опробовать идею призрачной хозяйки на ком-нибудь поопытнее.
Когда мы с Койреном сцепили запястья и предложили мелкой прыгнуть с получившейся «площадки», она, приплясывая от нетерпения, затолкала нас в воду, оперлась на головы и на счет «три» взлетела в воздух. Сил у нас с Магнусом, вроде как, хватало, поэтому Алька исполнила сальто в полтора оборота и красиво вошла в воду вниз головой!
— Егоза! — ласково проворчала Майра, то ли сообразившая, для чего это надо, то ли выяснившая у Амси мою цель. Затем забралась нам на руки и обратилась к Ивице и торренкам: — Смотрите внимательно: я покажу, с чего надо начинать учиться крутить сальто…
С ее объяснениями и моими комментариями дело пошло на лад: обе торренки довольно быстро освоили переднее и заднее. А когда убедились, что и то, и другое получается достаточно уверенно, уступили место старшей жене и отправились прыгать со скалы. «Гвоздиком», но с большой высоты. Естественно, не одни — каждую из них «встречала» какая-нибудь из моих супруг, при необходимости помогала вынырнуть и сопровождала до берега.
С Ивицей мучились довольно долго — неважная координация движений не позволяла женщине «хватать» нужные навыки достаточно быстро, поэтому приходилось объяснять. Частенько по нескольку раз. Или звать на помощь Майру, чтобы показать ошибки со стороны или продемонстрировать мою мысль в реальности. Единственное, что радовало — это упорство ар Койрен: женщина раз за разом повторяла не получающееся движение, не расстраивалась, когда не очень удачно падала на воду, и не обращала внимания на накапливающуюся усталость. Поэтому все-таки добилась своего — сделала заднее сальто, и очень даже неплохо! А когда повторила его еще два раза, подплыла к нам и обессилено повисла на муже:
— Все, больше не могу! Переднее освою с утра…
А потом задумчиво посмотрела мне в глаза:
— Майра была права: научиться можно чему угодно — надо просто захотеть и поверить по-настоящему. И тому, кто учит, и в себя…
Глава 23
Четвертый день первой десятины второго месяца лета.
Забравшись в седло, Ивица оглядела озеро с легкой грустью и негромко поинтересовалась:
— Мы сюда еще вернемся?
Я утвердительно кивнул.
— Тогда буду считать, что расстаюсь с этим местом совсем ненадолго! — улыбнулась она и решительно тряхнула волосами: — Все, я готова, можно ехать, Наставник!
Я улыбнулся ей в ответ, подал Уголька вперед, дождался, пока дамы построятся в походный порядок, и дал команду начать движение. До тех пор, пока озеро было видно, старшая ар Койрен сидела в седле вполоборота и впечатывала в память полюбившееся место, а когда водная гладь скрылась за изгибом холма, справилась с накатившей грустью и сосредоточилась на общении с Майрой, с которой ехала стремя в стремя. Что интересно, почти все вопросы, которые она задавала моей жене, так или иначе касались наших, Эвисовских, взглядов на окружающий мир и отношения внутри семьи. При этом в ее эмоциях чувствовалось не досужее любопытство, а желание понять, «примерить» к себе и решить, нужно такое им, Койренам, или нет. И поэтому Майра ей не просто отвечала, а помогала разобраться в тонкостях, которые считала нужным подчеркнуть.
Жест «делай, как я» Ивица, конечно же, не прочитала. Но увидев, что Магнус и все женщины, включая «ее» торренок, спрыгнули на землю, чуть придержала
