зачарованного эфиром, с какой-либо иной целью, кроме самообороны, противоречит закону Ненавара.
Аларик не сразу осознал, что задумался о химере на императорской печати Кесатха. Когда-то на Континенте этих зверей обитало целое множество, но из-за львиного меха и целебных свойств копыт саолы и чешуи угря, да и просто ради чистой славы убийства, на них толпами охотились люди. Последний раз химеру видели столетие назад. У Аларика это всегда вызывало неприятие, и он задумался, смог бы сам ввести закон, подобный тому, который только что назвала Ишан.
В последний раз осмотрев усилительную установку, Ишан удовлетворенно кивнула и жестом пригласила Таласин и Аларика войти в круг из банок и проволок.
Когда луна находилась в фазе затмения, она поднималась над Континентом уже кроваво-красным или серебристо-серым шаром, и возврат в привычное состояние занимал от нескольких минут до нескольких часов. Здесь, на архипелаге Доминиона, который опережал Континент по времени, им предстояло стать свидетелями протекания этого явления от начала до конца. Сегодня вечером должно было случиться затмение Первой, самой большой из семи лун, и, когда она поднялась выше всех призрачных сестер, висевших полукругом, внутренний двор дворца озарило белизной, яркой, как нетронутый снег.
Таласин никогда не казалась такой далекой от Аларика, как сейчас, хотя они стояли в кругу бок о бок, едва не касаясь друг друга.
– Много времени занять не должно, – сообщила Ишан.
Она привела с собой еще шестерых заклинателей, и они встали в нескольких шагах от нее, каждый напротив банки.
– Давайте дождемся, когда Первая немного затемнится.
Следующие несколько минут прошли в тишине, и все в атриуме смотрели на полную луну. А затем по ее сверкающей белой поверхности медленно разлилась волна чернильной тьмы, понемногу растворяя небесное тело в окружающем ночном небе. Проглоченный прожорливым львом бога солнца или драконом Бакуном, оплакивающим свою утраченную любовь.
Возможно, на поверку все оказывается одинаковым. Истории со всего мира, которые можно рассказывать у костра или на ночь детям. Возможно, существует больше одной истины, если речь идет о народных сказках, сплотивших страну. Возможно, великий лев все еще рычал на Аларика, хотя тот находился в стране, далекой от его богов.
– Давайте, – дала сигнал Ишан Вайкар.
Таласин и Аларик одновременно вытянули перед собой руки и сорвали завесу эфирного пространства. Девушка была его сияющим зеркалом, щитом света, разливающимся из кончиков пальцев, в то время как его теневое творение искрилось и шипело в ответ. Их глаза встретились, они объединили магию, и под затмением Первой раскинулся опустившийся на них черно-золотой купол.
Ишан и другие заклинатели также двигались в такт, их руки качались, словно волны, образуя таинственные узоры. Внезапно ядра крови саримана и магии дождя в стеклянных банках вспыхнули, ярко, будто крошечные солнца, их сосуды заполнило свечение, которое выплеснулось наружу, пробежав по проводам.
Аларик не успел и моргнуть, как купол, который они с Таласин создали, расширился, охватив весь атриум.
Все стало эфиром. Все стало светом и тенью, дождем и кровью. Магия Аларика высоким криком пронзала воздух, ее несли невесомые, украшенные драгоценными камнями крылья такой силы, о существовании которой он прежде не смел и думать. Силы, увеличенной стократ.
Это было сигналом, которого по приказу ждала дворцовая стража на окружающих защитных стенах и балконах. Они прицелились из мушкетов и выпустили вниз, в атриум, целый град аметистовых стрел. Ни один выстрел не достиг цели. Каждый болт врезался в барьер и исчез.
Так вот каково это – когда страна не проводит десятилетие в состоянии войны. Когда заклинатели не сосредоточены на обслуживании штормовиков. Когда металлурги и стеклодувы не заняты созданием и ремонтом фрегатов, кораклов и оружия.
Вот чего можно достичь.
Вот что Континент потерял, когда его государства-нации стали рвать друг друга на части.
– Я знаю, – пробормотала Таласин.
Аларик не мог точно определить момент, когда повернулся и посмотрел на нее, когда они встретились взглядами. Ее карие глаза горели магией, удивлением, сожалением.
– Я ничего не говорил, – возразил он.
– Тебе и не нужно было, – ответила ему девушка под черно-золотыми сетками, под этим пестрым затмением. – У тебя на лице все написано.
…….✲……..
«Я могла бы убить его, – подумала она. – Здесь и сейчас».
Никто не смог бы проникнуть под купол. Никто не смог бы остановить ее.
Если ей удастся застать его врасплох, если она будет двигаться достаточно быстро, чтобы вонзить легкий световой кинжал ему между ребер, она сможет отомстить за Каэду и всех остальных.
Но ей еще предстояло пережить Ночь Пожирателя миров.
Игра будет долгой.
И все же не только это остановило ее готовую к удару руку.
Таласин сократила их пребывание на Белиане, чтобы ситуация не усложнилась слишком сильно. Теперь, глядя в серебряные глаза Аларика, глядя на его обласканное нежным светом луны лицо, отражающее сияние расплавленной темноты и золота, кружащихся вокруг них, она боялась, что уже слишком поздно.
Она увидела императора Ночи. Она увидела мальчика, который разделял ее одиночество. Она увидела предводителя легиона Кованных Тенью, что сражался с ней на льду и посреди разрушенного города, над которым бушевали штормовики. Она увидела мужчину, который потрепал ее по подбородку, который столь терпеливо учил ее делать щит, мужчину, чьи сухие замечания иногда пробивали ее на смех. Она увидела свой первый поцелуй, первый раз, когда чужие руки прикоснулись к ней и заставили ее гореть.
Она видела опасность далеко не в одной ситуации.
Через какое-то время барьер исчез. Таласин не была уверена, убрал его Аларик, кто-то из заклинателей или она сама первой потеряла концентрацию. Хорошо хоть, что стража на защитных стенах уже прекратила огонь.
В чем бы ни было дело, Ишан осталась довольна.
– Почти шесть минут, ваша светлость!
Она лучезарно улыбнулась, глядя на Таласин, а откуда-то из-за угла к ним бросился Севраим, чтобы убедиться, что с Алариком все в порядке.
– В Ночь Пожирателя миров, правда, разрыв разгорится примерно на час, а весь этот двор – лишь малая часть его радиуса действия, но у вас будет почти пять месяцев, чтобы поупражняться в поддержании щита, а мы в Ахимсе, уверяю вас, используем это время для разработки еще более крупных и совершенных усилительных установок.
– Уверена, ваши люди справятся с этим как нельзя лучше, дайя Вайкар, – искренне поддержала Таласин.
Ишан склонила голову в коротком полупоклоне: именно так ненаварцы обычно реагировали на похвалу. На лице женщины все еще читалось воодушевление.
– Мне уже не терпится сообщить о сегодняшних успехах Захии-лахис.
Интуитивно Таласин оглядела окружающие башни. Там, в одном из самых высоких окон, освещенном теплым светом
