проявить вежливость.
– Спасибо вам за проделанную тяжелую работу во время переговоров.
Гитаб сверкнул холодной улыбкой.
– Победа осталась за дайей Расми и дайей Лансун. Мы с вами оба знаем, что Ее звездное Величество пригласила меня участвовать только для того, чтобы я мог отчитаться перед своими единомышленниками-критиками о том, что никакой деятельности за их спинами не велось.
«Никто из вас не рассказал мне о Ночи Пожирателя миров. Как по мне, вполне себе деятельность за спиной», – мысленно проворчала Таласин, но, должно быть, это отразилось на ее лице, потому что темные глаза Гитаба блеснули за очками в золотой оправе, как будто он узнал, о чем она думает.
– И тем не менее, – настаивала девушка, по ее мнению, довольно благородно в этой светской беседе, за которой, как она начинала подозревать, могло скрываться минное поле, – теперь все закончилось.
– Верно, – сказал Гитаб. – И так начинается новая эпоха.
Он перевел взгляд обратно на портрет, Таласин последовала его примеру. Предыдущие Захии-лахис с каштановыми волосами и кожей цвета умбры свирепо смотрели на них сверху вниз. В то время как корона Урдуи казалась вырезанной изо льда, голову Магвайен венчало массивное, устрашающее кованое украшение с железными шипами и темными опалами.
– Ваша прабабушка, по всеобщему мнению, была сильной и способной правительницей, – продолжил Гитаб. – Поскольку она знала, что Пожиратель миров придет во время правления ее дочери, она провела свои последние годы в подготовке королевства к этому событию, в подготовке королевы Урдуи. Если тот способ, для которого нужна ваша с императором Ночи совместная магия, не предотвратит катастрофу, Ненавар все равно переживет Мертвый сезон, в немалой степени благодаря протоколам и контрмерам, разработанным Магвайен.
– Мы предотвратим катастрофу, – заверила его Таласин.
«Все будет хорошо, – как тогда сказал Аларик. – Иначе мы все умрем».
Девушка решительно выбросила его раздражающий голос из головы, где он, как правило, всплывал в самые неподходящие моменты.
– Да, я полагаю, что с вашей эфиромантией возможно все, лахис’ка. Время покажет.
Похоже, Гитаб не разделял того страха перед Светополотном и Вратами Теней, какой испытывали другие аристократы Доминиона: по крайней мере, он его не показывал. Мужчина продолжал пристально смотреть на портрет Магвайен, а Таласин подумывала уйти, поскольку разговор, казалось, подошел к концу. Однако Гитаб заговорил снова:
– Когда королева Урдуя родила второго сына, младшего и последнего ребенка, солнце династии Силим стало клониться к закату. В день, когда Урдуя отправится в плавание вместе с предками, ваша светлость, взойдет новый дом. Он будет носить имя вашей матери. Таков путь нашего народа.
Таласин оторопела. Она впервые услышала упоминание Ханан Ивралис от аристократа Доминиона. Ее мать была запретной темой наравне с несостоявшимся узурпатором-принцем Синтаном. Стараясь не позволять себе лишнего, чтобы не подставить тем самым Урдую, Таласин потакала любопытству только тогда, когда оставалась наедине с отцом, и даже в этом случае она никогда не пыталась выпытать подробности, не желая причинять Элагби боль.
Но ее недавно возвращенное воспоминание о том, как Ханан пела колыбельную, вызвало в ней некоторое возмущение.
– Вас это тревожит? – спросила девушка Гитаба, желая знать, как он относится к Ханан – женщине, чьи действия едва не разрушили Драконий Престол. – Имя человека из других земель?
– Я не держу зла на покойную госпожу Ханан и верен тому, кого благословляют предки, – чинно ответил Гитаб. – Разумеется, у нас с вашей бабушкой есть разногласия, но моим долгом всегда будет делать то, что лучше для Ненавара. И если у него есть шанс избежать Мертвого сезона, то, конечно, мы должны им воспользоваться. Но после… – Он понизил голос. – После вы можете рассчитывать на меня, лахис’ка. Мне думается, мы оба не хотим, чтобы на нас пала Тень.
В этот момент в лице Гитаба появилось что-то от Сураквела Мантеса. Раджан был вдвое старше Сураквела, говорил неизмеримо мягче, но в нем тлели угольки того же огня. В нем чувствовалась любовь к родине. Твердая вера в определенную истину.
По словам Элагби, он заслужил себе имя неподкупного и преданного своим идеалам человека. При его участии никто не будет обвинять Захию-лахис в том, что она продает Ненавар.
Таласин слегка потеплела к Гитабу. Пока что она не могла доверять ему, но неплохо будет начать выстраивать собственные связи при дворе Доминиона.
– Я буду иметь это в виду, раджан, – ответила она ему.
Тот кивнул, и лахис’ка ушла, направляясь по коридору с портретами, а мужчина остался на месте, пристально смотря на королеву шипов.
Глава тридцать пятая
День королевской свадьбы с раннего утра выдался ярким и ясным. Церемония должна была состояться на закате, и потому гости начали прибывать вскоре после того, как пробили гонги, возвещающие о наступлении полудня. Небеса над столицей Доминиона Ненавар наполнились роскошными воздушными кораблями, которые красовались разноцветными парусами и эмблемами благородных семей со всех уголков архипелага.
Суда направлялись к многочисленным докам, рассредоточенным по всей Эскайе, а их пассажиров встречала флотилия бело-золотых яликов, доставлявших гостей к Звездной башне – сооружению, почти целиком выполненному из изумрудно-зеленого стеклометалла, которое выдавалось на горизонте и походило на шипастый скипетр. Каждого разодетого в меха, перья, драгоценности и шелка гостя, высадившегося из корабля, провожали через сверкающие ворота и угощали прохладительными напитками, дабы скрасить ожидание начала церемонии. По крайней мере, именно это, как предполагала невеста, происходило в данный момент. А что до нее самой, то она находилась в своих покоях в Куполе Небес, с трудом сдерживая рвоту.
– Я не могу это сделать! – едва не кричала Таласин на Цзи.
Стоило отдать придворной даме должное: она даже не дрогнула, выполняя тонкую работу по прикреплению крошечных бриллиантиков к кончикам ресниц Таласин, невероятно длинных и пушистых, которые даже настоящими не были. До начала жизни во дворце она и не подозревала о существовании таких способов искусственного преображения. Правда, ресницы были настолько огромными и густыми, что она ничего из-за них не видела.
– У вас предсвадебное волнение, лахис’ка, это совершенно естественно, – успокаивала ее Цзи. – Мой старший брат и тот вылез из окна в утро своей свадьбы. Когда охрана матери задержала его, он нес какую-то чепуху о том, что принял свое истинное призвание пирата… Ваша Светлость, при всем моем уважении, нет, – твердо сказала она в конце, заметив, что Таласин в отчаянии смотрит в окно спальни.
– Оссинаст все еще здесь? – спросила Таласин. – Может быть, я смогу поговорить с ним, и вместо этого мы сможем заняться пиратством.
Цзи довольно улыбнулась.
– Если ее светлости больше подходит свадьба
