усложнений, которые вызвал случай в святилище Ткачей Света. Так она думала. Но его губы были теплыми и такими же мягкими, какими она их помнила. Она не рассчитывала на приятную искру, на скачок в душе, на то, что магия внутри нее встрепенется, словно дикое животное, с интересом навострившее уши.
И она не рассчитывала на то, что Аларик обнимет ее за талию и ответит на поцелуй.
У нее закружилась голова. Когда она больше не смогла сохранять положение и перенесла свой вес обратно на ровный пол, Аларик сам наклонился к ней, почти не прерывая поцелуй, крепко прижав к себе. Ее рука скользнула вверх по его груди, ощущая под кончиками пальцев биение его сердца, вторившее ее бешеному трепету.
Это продолжалось слишком долго. Или… закончилось слишком рано. Таласин не знала. В ней сработал инстинкт самосохранения, и она вырвалась первой, все ее существо едва сдерживалось от чего-то предосудительного для нее. Аларик моргнул, глядя сверху вниз, его мягкие губы едва приоткрылись.
У нее зазвенело в ушах, и лишь через некоторое время она сообразила, что это из-за гонгов. Тех, что стояли по всей Звездной башне. В них били, разнося медный переливчатый звон по всей Эскайе. Снова заиграл оркестр. Гости на скамьях встали, чтобы должным образом ознаменовать окончание церемонии. Солнце вот-вот должно было нырнуть за горизонт.
Таласин и Аларик уставились друг на друга в тени драконьего алтаря. Теперь они муж и жена.
Глава тридцать седьмая
Придворная дама Таласин, хихикая, отстегнула шелковый шлейф, после чего оставила молодоженов одних в личном отсеке шхуны. Однако даже без четырех метров волочащегося материала юбка по-прежнему представляла собой массивную дутую палатку, из-за чего Таласин приходилось занимать в маленькой кабине втрое больше места. Аларик сел напротив нее, слишком высокий и широкоплечий для такого тесного пространства, его длинные ноги запутались в усыпанных бриллиантами слоях тонкого шелка, струящегося с платья.
Он не мог не смотреть на нее с такого близкого расстояния. Несмотря на попытки сдержаться, его взгляд то и дело возвращался к лицу Таласин, обращенному к окну, пока шхуна скользила по воздуху над крышами Эскайи. Его новоиспеченная жена сияла в сгущающихся сумерках, кончики ресниц были усеяны крошечными капельками бриллиантов, сверкавших на фоне гладкой свежей кожи. Какой бы красивой она ни была, Аларику не хватало ее настоящих веснушек, рассыпанных по переносице и скулам, которые, как он точно знал, сейчас скрывались под пигментом и пудрой.
Его взгляд скользнул по ее губам. Не надо было ему отвечать на поцелуй, но это произошло инстинктивно: устремиться к ее губам, крепко прижать к себе. Это было такое чувство… как будто от всего остального его на этот краткий миг отрезали, и он стал падать в пустоту, а Таласин была единственным, что удерживало его. По сравнению с их поцелуем в амфитеатре, этот, у алтаря, был относительно пристойным. Поэтому в нем не могло быть ничего настолько значимого, чтобы как-либо подействовать на него. Чтобы действовать на него до сих пор.
Аларик посмотрел в сторону, отчаянно пытаясь отвлечься. К несчастью для него, он опрометчиво стал отводить взгляд от губ Таласин к ее подбородку, мимо линии шеи, вниз к груди, соблазнительно очерченной бело-золотым корсетом.
«Да спасут меня боги. – Аларик подавил желание обхватить голову руками в приступе отчаяния. – Меня влечет к моей жене».
– Что ты делаешь? – внезапно спросила Таласин.
Она подловила его. Она подловила его на том, что он пялился на ее грудь.
Он перевел взгляд на городской пейзаж за окном.
– О чем ты? – спросил он таким скучающим тоном, каким только мог.
– Я знаю, что выгляжу нелепо в этом прикиде, но ничего не поделаешь. Просто радуйся, что я отговорила портниху от шестиметрового шлейфа.
Аларик снова повернулся к Таласин, удивленный тем, до какой степени неверно она истолковала его действия. Ее поза выражала чопорную, оскорбленную гордость, в то время как сама Таласин нервно теребила вышитый звездный узор на тончайшей фате. «Ты не выглядишь нелепо», – хотелось ему сказать.
– Прекрати это, – упрекнул он ее, протягивая руку и удерживая за запястье, чтобы не дать окончательно испортить вышивку из бисера.
Девушка пошевелила рукой в его легкой хватке, и каким-то образом ее ладонь скользнула по его собственной, и их пальцы переплелись у нее на коленях, среди бриллиантов и сверкающих нитей, среди всех элегантных кружащихся созвездий. Это вышло естественно, на уровне рефлекса, жажды, на уровне привычки. В этом мгновении было столько же зыбкой тяжести, сколько в тот раз, когда он почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял глаза и обнаружил Таласин.
«Отпусти», – кричал Аларику здравый смысл.
Но он этого не делал. Кончиками пальцев он провел по краям худых изгибов костяшек Таласин. Его большой палец описывал произвольные круги, скользя по холмику ее ладони. Это была совсем не рука аристократки: тонкие, но сильные пальцы огрубляли мозоли. И тем не менее все в ней завораживало его: поверхность кожи, очертания неизведанной территории. Все это время он смотрел девушке в глаза, очарованный тем, как при таком освещении, почти ночью, в ее темных радужках блестели золотые искорки.
Шхуна накренилась по восходящей траектории, возвещая об их приближении к Куполу Небес. Только тогда чары рассеялись, и Аларик отпустил руку Таласин. Он пожалел, что сделал это, и в то же время почувствовал облегчение от того, что ему хватило воли.
…….✲……..
Войдя под руку с Алариком в Большой бальный зал, Таласин увидела, что тот превратился в страну чудес из закатных красок, как будто небо, подарившее свадьбе свою красоту, использовали для позолоты места проведения торжества. С потолка свисало больше десятка огромных бронзовых канделябров со знаменами Ненавара и Кесатха и тысячами свечей. Круглые столы были застланы пурпурной скатертью, бордовыми салфетками, на них лежали столовые приборы с киноварью и рубинами и стояли цветочные композиции кремового и сумрачно-розового цветов. На возвышении в конце зала располагался еще один стол с похожим оформлением, прямоугольной формы, накрытый на двоих и идеально расположенный так, чтобы всем было хорошо его видно.
«Отлично, на нас во время еды еще и глазеть будут», – мысленно скривилась Таласин, но на деле, чтобы сделать это, гости даже не стали дожидаться, пока они с Алариком усядутся за стол. Как только молодожены появились в дверях, музыка и разговоры прекратились, люди встали, и все взгляды обратились к ним.
Сбоку от Таласин прошмыгнул маленький старичок, облаченный в королевскую ливрею. Девушка не заметила его, пока тот
