Все удовлетворились тем, что Константин, заключив тело святого Петра в бронзовый саркофаг, защитил его еще и кирпичной кладкой: «Пять футов в головах, пять футов в ногах; пять футов слева; пять футов снизу; пять футов сверху; так укрыл он святые останки Петра». Этот отчет, составленный, возможно, в VI веке и основанный на свидетельствах того времени, не мог бы быть полнее. Поскольку в последующие века отчету безоговорочно верили, то начиная раскопки, имели все основания ожидать, что даже если не найдут невредимых костей святого Петра в бронзовом гробу, то, по крайней мере, обнаружат место, где был гроб, и, может быть, доказательства того, что могилу разграбили, так как в ней было много золота.
Однако ничего подобного не нашли. Зато обнаружили нечто совершенно неожиданное: остатки поддерживаемой колоннами раки, которая когда-то просто стояла на полу в первом соборе Святого Петра, в том его месте, где намеревались построить главный алтарь. Это была древняя усыпальница, или «памятник» апостолу, который, как свидетельствуют ранние авторы, был выставлен на всеобщее обозрение на Ватиканском холме еще до постройки церкви. В нижней части имелось отверстие, куда паломники просовывали головы, когда молились, и еще одно отверстие поменьше, — куда они опускали носовые платки и другие мелкие предметы, чтобы освятить их соприкосновением с гробницей апостола.
Все, что осталось от гробницы, сильно повреждено, потому что от жадности и в спешке грабители, видимо, разбили все, чтобы поскорее добраться до золота и серебра. Все свидетельства указывают на 846 год, на сарацин, которые вошли в собор Святого Петра и грабили его неделю, «творя неописуемые бесчинства». Они вынесли даже алтарь. По приблизительным оценкам, из соборов Святого Петра и Святого Павла «за стенами» сарацины вынесли около трех тонн золота и тридцати тонн серебра и, возможно, вынесли бы и больше, если бы их суда были в состоянии выдержать такой груз. Так что сокровища собора Святого Петра и разнообразные изысканные предметы, которыми благочестивые прихожане обогатили собор за пять веков, скорее всего, похитили пираты, чьи суда затонули в шторм у берегов Сицилии.
Кости, которые вполне могли быть костями святого Петра, обнаружили в тайнике рядом с усыпальницей. По Ватикану прошел слух, что, после того как на них посмотрел папа, они поступили в полное распоряжение археологов. Известно о них лишь то, что они принадлежали пожилому и физически сильному человеку, скорее всего мужчине, и что череп не обнаружен. «Странно, — пишут авторы „Гробницы святого Петра“, — что в официальном отчете не было авторитетного медицинского заключения об этих костях и ничего подобного не было опубликовано за четыре года, прошедшие с тех пор».
— Наше путешествие в прошлое закончено, — сказал гид, — Думаю, вы согласитесь, что нам довелось увидеть самое удивительное зрелище в Риме.
С самого края площади я смотрел на собор Святого Петра и думал, что теперь перед моими глазами всегда будет темная улица под опорами нефа вместо неба и гробницы тех, кто жил при самом апостоле.
Молодой американский священник, который, как и я, остановился в монастыре, сказал мне, что собирается внести свое имя в список и, когда до него дойдет очередь, отслужить мессу у алтаря в соборе Святого Петра.
— Вряд ли простой парень вроде меня может надеяться на алтарь Святого Пия X. Туда очередь на недели вперед, — сказал он, — но вдруг я смогу достояться до какого-нибудь другого алтаря.
— Если позволите дать вам совет, — сказал я, — попробуйте получить алтарь Григория Великого. Это именно он послал святого Августина в Англию, так что трудно найти более подходящий алтарь для англоговорящего католика.
Вечером, встретив меня в коридоре, американец воскликнул:
— Вы подали мне блестящую идею! Меня записали на алтарь Святого Григория на семь часов!
Я пришел в собор Святого Петра на следующее утро после шести утра. Площадь была пуста и тиха. Светильники вокруг обелиска все еще горели. Священники всех национальностей торопились через площадь, поднимались по лестнице. В соборе было еще темно. Sanpietrini с ножницами и бутылкой масла в руках занимался светильниками; другие сначала разбрасывали по полу опилки, а потом подметали — древний римский способ уборки мраморных полов, упоминаемый Ювеналом и Марциалом. Собор Святого Петра в утренних сумерках производил сильное впечатление. Без обычных толп он выглядел больше; свечи у алтаря, где уже началась месса, испускали золотое сияние; стеклянный гроб, в котором лежит тело святого Пия X с маской на лице, был ярко освещен.
Ризница собора Святого Петра имеет размеры обычной церкви, и не многим мирянам доводилось видеть ее ранним утром, когда она производит такое сильное впечатление. Чиновник сидит за столом и проверяет по списку имена священников, которые приходят, чтобы отслужить мессу у выбранного ими алтаря. Некоторые алтари «забронированы» на месяц вперед, с семи часов утра до полудня. Одни облачаются, другие ждут. Не успевает один священник вернуться, отслужив мессу, как другой, ведомый мальчиком-прислужником, направляется к освободившемуся алтарю. В комнате, смежной с ризницей, имеется помещение для мальчиков-прислужников, где зорко следят за их поведением. Не знаю, можно ли подобрать какое-нибудь слово, определяющее манеру мальчиков держаться, но, думаю, подошли бы слова «шушуканье» и «шарканье». Разница в поведении священников и их юных помощников очень заметна. Для мальчиков это просто утренняя рутина, а священники целиком поглощены бесценным для них опытом, которого никогда не забудут, — утро, когда они отслужили мессу в соборе Святого Петра! Я с интересом смотрел, как сновали туда-сюда мальчики с их потирами и колокольчиками и как торжественно шествовали мужчины к назначенному алтарю.
Мой молодой американец отслужил мессу у алтаря святого Григория, и я был единственным его прихожанином. f[стоял и думал о великом человеке, чьи останки лежат под алтарем: о святом Августине, бороздившем дороги Кента; о посланиях, отправленных ему Григорием, содержащих советы, что делать с языческими храмами и как решать проблемы с бракосочетаниями, — в общем, наставления, какие сегодня епископ мог бы давать миссионеру в Африке.
После мессы я присоединился к своему американцу в ризнице, и мы вместе отправились в кафе-бар, который, как это ни странно, есть в соборе Святого Петра. Он существует специально для священнослужителей и открывается в полдень, когда мессы уже отслужены и последний отслуживший может наконец разговеться. Мы вдохнули бодрящий запах кофе, источаемый бурлящей кофеваркой на стойке. Позади нее на полках был представлен довольно богатый выбор напитков, включая и великолепную югославскую сливовицу. Жизнерадостная матрона продала нам кофе с булочками, которые мы и съели в молчании под снисходительным взглядом святого Пия X.
