Наметив себе кого-нибудь, музыкант несколько секунд перебирал гитарные струны, прежде чем запеть. Особой скромностью он не отличался, и некоторые из его песен были неприличны, а иные носили явно оскорбительный характер. Во всяком случае, я однажды видел одного толстого римлянина вне себя от гнева, хотя его друзья были в восторге. Обычно певца встречали восторженным ревом.
Среди всех этих «темных лошадок» отмечу одного посетителя, который приходил сюда так же часто, как и я. Это был крупный и жизнерадостный человек. Он выделялся среди итальянцев своими светлыми волосами и усами, а также тем, что пиво предпочитал вину. Выяснилось, что он старший сержант швейцарской гвардии.
Другой завсегдатай, с которым мы время от времени распивали графинчик вина, был человек, ответственный за очистку и поддержание фонтанов на площади. Он рассказал мне, что фонтан, который находится справа, если стоять лицом к собору Святого Петра, на шестьдесят лет старше, чем другой. Сквозь падающую воду можно рассмотреть герб Боргезе, Павла V, — орел в короне на спине дракона, в то время как левый фонтан украшен гербом Альтиери, Климента X, — перевернутой пирамидой из шести звезд. Должно быть, площадь выглядела странно с одним фонтаном, и Климент X, который все время чувствовал, что чего-то не хватает, вероятно, решил нанести завершающий и восстанавливающий симметрию штрих. Я сказал своему приятелю, что более поздний фонтан кажется как раз старше, чем более ранний, и он объяснил мне, что его обдувает северный ветер, tramontana, и холодный воздух очень повлиял на камень. А его сосед больше защищен от ветра. Еще он поведал мне, что вода, извергаемая фонтанами, здесь, на площади Святого Петра, — из озера Браччано, что в сорока милях от Рима. Она поступает на Яникул и, оросив Ватиканские сады, вырывается на свободу в разнообразнейших фонтанах и после своего триумфального выхода на поверхность впадает в Тибр.
— У вас есть трудности с фонтанами? — спросил я.
— О да! — ответил он. — Угри!
Огромное количество угрей, сказал он, обитает в озере Браччано, и в определенный период года миллионы мальков несутся по трубам в Рим и потом засоряют фонтаны. В его обязанности входит очищать от них трубы. Туристы бывают так разочарованы, когда струя вдруг дрогнет и фонтан перестанет быть. Без фонтанов площадь кажется какой-то незавершенной, безжизненной.
Старший сержант швейцарской гвардии, жизнерадостный и приветливый человек, хорошо знал историю своего рода войск. Оказалось, что сейчас считается, что Рафаэль, а не Микеланджело нарисовал эскизы этой формы с разрезами, хотя ни тот ни другой не изобретали ее. Мода на разрезы и одежду «пузырями» распространилась по всей Европе, когда швейцарцы разбили герцога Бургундского в 1476 году. После сражения ландскнехты изорвали на лоскутья шелковые палатки и латали свои изодранные камзолы и чулки. Они возвращались домой с одной ногой желтой, другой — зеленой, полмундира было белым, полмундира — голубым. Сначала люди смеялись над этими лохмотьями, а потом такой стиль начал распространяться среди аристократии, пока любой предмет туалета не стали разрезать, чтобы в прорезях красовалась полоска яркого и насыщенного цвета. Возможно, Юлий II попросил Микеланджело или Рафаэля смоделировать знаменитую красно-желто-голубую форму как раз для того, чтобы сделать швейцарских наемников менее разноцветными.
Швейцарской гвардии только один раз представился случай умереть за папу: во время разграбления Рима Бурбоном в 1527 году, когда все, кроме двенадцати человек, полегли на площади, у собора Святого Петра, храбро защищая Ватикан от явно превосходящего в численности противника.
Полная численность швейцарской гвардии — сто двадцать человек, и они набирались из четырех католических кантонов Швейцарии: Унтервальдена, Люцерна, Ури и Швица. Рекруты должны были быть неженатыми, от восемнадцати до двадцати пяти лет, ростом по крайней мере пяти футов одиннадцати дюймов и, разумеется, католиками. До поступления в гвардию рекрут должен был пройти хотя бы предварительное обучение в швейцарской армии. Полковник, подполковник, майор, капитан и два лейтенанта гвардии — все они должны были быть офицерами швейцарской армии.
Мой новый знакомый также сказал мне, что швейцарцы получают пенсию после десятилетней службы, и она выплачивается в швейцарских франках. Большое значение придается муштре, и первое, чему новобранец обязан научиться, это правильно держать восьмифутовую алебарду и, приветствуя папу, грациозно опускаться на правое колено, держа алебарду в правой руке строго перпендикулярно полу. Я спросил у сержанта, передается ли по наследству обычай служить в швейцарской гвардии, и он ответил, что да. Мало кто из гвардейцев, сказал он мне, учит итальянский, они обычно живут своей собственной маленькой колонией. Когда гвардейцы не на службе, они надевают простую одежду и бродят по Риму, неотличимые от туристов, и, более того, эти люди, которых фотографируют чаще, чем кого-либо, иногда тоже берут с собой фотоаппараты!
Однажды вечером в ресторанчике поднялся небольшой переполох, когда курица, сидевшая в зарослях вьющегося винограда, не удержала равновесия и свалилась в чью-то тарелку спагетти. Последовала увлекательная погоня, птицу поймали, полагаю, для того, чтобы на следующий день подать в виде polio in padella.[111] Никакой закон не запрещает держать кур в нескольких ярдах от собора Святого Петра или, если такие законы и существуют, их никто не соблюдает. Это очень характерно для Рима, который так быстро вырос, но в котором осталось много укромных сельских уголков. Мне показался знаменательным тот факт, что преемников святого Петра иногда по утрам будит крик петуха.
7
Из всех уголков Рима ни один не может значить для англичанина больше, чем госпиталь Святого Духа рядом с собором Святого Петра. Это огромное здание эпохи Возрождения на западном берегу Тибра, между мостом Виктора Эммануила и Понте ди Ферро. Ворота перед крыльцом со сводчатой галереей в летний день часто бывают открыты, и, заглянув внутрь, вы видите палату с рядами белых кроватей и полом, находящимся на уровне тротуара улицы. На стене, выходящей на Тибр, написано название улицы — Lungotevere in Sassia. Слово «Сассия» — это испорченное Саксия, пришедшее из VIII века, когда благочестивые англосаксонские короли основали приют, который разросся в первую в Риме английскую колонию.
Она была известна как Schola Anglorum или Burgus Saxonut; и слово «burgus», которое происходит от саксонского «burh», все еще сохраняется в этом районе в итальянской форме «borgo». Практически каждая улица, ведущая от замка Святого Ангела к Ватикану, это borgo. Есть Борго Пио, Борго Сан-Анджело, Борго Санто-Спирито, Борго Витторио, Борго Анджелико и другие. Но как только вы выходите за пределы этой небольшой области, улицы опять становятся итальянскими via. Borgo — это память о тех днях, когда область вокруг бывшего собора Святого Петра представляла собой собрание тевтонских поселений, устроенных здесь новообращенными бывшими варварами.
