— Ну ладно. — Согласилась Сонька и вздохнула. — Как жалко, что мы не можем ночевать в одной комнате.
— Конспирация, мать её. — Крепче сжал я руку любимой. — Вон уже идут.
Из-за угла послышались шаги, и я поспешно выпустил Сонькину руку.
— Спокойной ночи, фрау Мария. — Кивнул я и, грозно посмотрев на косящийся в нашу сторону патруль, пошёл к своей двери.
— Всего хорошего, господин штурмбанфюрер. — Вновь вздохнула мне в спину Сонька.
Патруль под моим взглядом стушевался и, ускорив шаг, быстро скрылся за соседним домом. Ну вот, завтра пойдут разговоры об наших неуставных отношениях. Да и чёрт с ними! Не их собачье дело! Зло толкнув дверь я вошёл, скинул надоевшую фуражку на стол и принялся раздеваться. Хмель самую малость кружил голову, и казалось, что всё легко и просто. Было ощущение, что можно прямо сейчас пойти, забрать всё что нужно, и никто слова поперёк не скажет. Но на такие вещи я уже давно не обращал внимания. Разум прекрасная вещь и стоит к нему прислушаться, как понимаешь, что ни черта в данный момент не выгорит. Мимолётное чувство вседозволенности схлынуло, и для закрепления эффекта я поплескал себе на лицо водой из рукомойника. Ну вот, теперь можно и на боковую.
А вот теперь сон действительно не шёл. Я лежал на спине, заложив руки за голову, и глядел в плохо побеленный потолок. Наконец, устав вот так вот просто и тупо лежать, я принялся перебирать в голове возможные развития событий завтрашнего дня. По хорошему конечно хотелось бы взять отколовшуюся часть Первого и по-тихому слинять, чтобы никто не заметил. Но по-тихому наверняка не получится. Во-первых, немцы не дураки и неизвестно ещё, сколько у них степеней защиты этого артефакта, а во-вторых, где-то ведь ещё бродят представители «Странников». Эти тёмные личности себя ещё никак не проявили и это, честно говоря, меня очень тревожит. Неизвестность всегда страшит, да и обидно будет, если они поломают наши планы в самый последний момент.
Ещё оставался открытым вопрос о том, как добираться домой. Можно было, конечно, как и в первый раз, просто перенестись в произвольную часть Зоны, но предпочтительней всё же смотрелся план добраться до входа в лабиринт Минотавра, тем более что отсюда до него было рукой подать. Впрочем, пробираться по оккупированной немцами территории, когда у них наверняка будет объявлен какой-нибудь план «перехват» тоже занятие малоприятное. Чёрт, куда не кинь, всюду клин! И абсолютная неизвестность.
Не в силах больше лежать я сел и обхватил голову руками. Виски начало ломить. Толи от напряжённых раздумий, не нашедших ответов, толи просто организм требовал продолжения банкета. Рука потянулась к карману, в котором обычно лежала пачка сигарет, но на полпути я вспомнил плачевную действительность и бессильно ударил кулаком по кровати. Во всём теле, вместо положенной этому часу сонливости, бушевала куча эмоций, и роились разношёрстные мысли. Попробуй тут, усни.
Плюнув на субординацию и конспирацию, я вышел на улицу и тихонько подкрался к Сонькиной двери. Интересно, она уже спит? Света из-под двери видно не было, но это ведь ещё не показатель. Тихонько постучав, я прислушался к звукам из комнаты. Тишина. Пришлось стучать громче и в ночном безмолвии, нарушаемом лишь зудением сверчков, мой стук показался раскатами грома. Оглянувшись, я обвёл спящую деревню пристальным взглядом, но никто в отличие не шатался лунатиком по улицам. Вдали конечно виднелась вышка караульного, но не думаю, что он смотрит в мою сторону. Ему периметр охранять надо. А вот патруль, обходящий территорию, может появиться в любую минуту.
Наконец в комнате послышался шорох, и дверь слегка приоткрылась, явив мне удивлённое лицо Соньки.
— Ты чего? — Быстро втянула она меня внутрь.
— Не спится. — Признался я, не решаясь так сходу назвать основную причину, приведшую меня сюда.
— Ты чем думал? — Зашипела Сонька.
— Да понятно, чем. — Ухмыльнулся я и попытался её обнять. — Хочу тебя.
— Дурак! — Оттолкнула она меня. — Весь план провалишь.
— Да что ему будет, плану этому? — Понуро развернулся я к двери. — Ладно, спокойной ночи. Пойду.
— Ну и вдвойне дурак! — Огорошила меня Сонька, и я удивлённо развернулся.
Развернулся и сразу вынужден был удерживать равновесие, отставив одну ногу назад. Сонька прыгнула на меня, обхватила руками шею и прильнула к губам. Спустя мгновение я уже поддерживал её снизу и нёс к кровати.
Мы честно пытались сдерживаться, помня, что за стеной спит (или уже нет?) Трос, а снаружи дома бродят любопытные немцы, но получалось слабо. Всё же слишком долго мы скрывали тягу друг к другу, идя на поводу у различных мешающих факторов. Слишком долго мы были далеко друг от друга, хоть и находились рядом. Силы обдумать произошедшее появились лишь утром, когда нас разбудили откуда-то взявшиеся здесь петухи. А тогда, ночью, мы просто отвалились друг от друга, как насосавшиеся крови клещи — сытые и довольные. И неимоверно усталые. Поэтому уснули сразу, не думая ни о последствиях, ни о том, что дверь так и осталась открыта.
Проснулся я сразу. Едва петух закончил голосить свою первую песнь, как я уже вспомнил, где я и чем закончился вчерашний день. Оторвав голову от подушки, я посмотрел на Соньку и наткнулся на её смеющийся взгляд. Мы улыбнулись друг другу, словно заговорщики и она натянула кончик одеяла до носа, пряча довольный смешок. Убрав мешающее одеяло, я поцеловал её, подержав немного в объятьях, и резко соскочил на пол. Быстро, по-армейски надел форму и зашнуровал ботинки. Не хватало только кителя и фуражки, оставленных вчера в комнате. Ещё раз поцеловав Соньку быстро вышел на утренний, свежий от росы воздух. Не прокрался, осторожно выглянув для начала, а именно вышел. Быстро и резко. Вдохнул полной грудью и с шумом выпустил воздух. Благодать!
Чинно, никуда не торопясь, я прошествовал к сортиру. По пути кивнул спешащему куда-то и чуть ли не на ходу отсалютовавшему мне солдату. У соседнего домика, шумно отфыркиваясь, умывался раздетый до пояса Рауц, а поливающий на него воду солдат морщился от летевших в него капель. Меня заметили. Кивнул и Рауцу. База просыпалась, словно муравейник — деловито и споро. Просыпалась в предвкушении тяжёлого рабочего дня, обусловленного присутствием высокого начальства в нашем лице. Я улыбнулся и запер деревянную дверку.
Пришли за нами около девяти. Я уже к этому моменту извёлся весь. Странно, встают так рано, а работать начинают в девять? Впрочем, тут могли быть разные причины. Это и простое желание дать нам выспаться, чтобы мы добрее стали, и какие-нибудь планёрки, проводимые каждое утро. Так или иначе, не спали мы уже давно и моё настроение, такое прекрасное и великодушное с утра, начало понемногу портиться. Вспомнились «странники». Именно сегодня я планировал забрать артефакт и не тешил себя иллюзией по поводу их неучастия в этом деле. Наверняка проявят себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
