– Да. Но мне удалось сохранить контроль.
Гарольд не был удовлетворен.
– Мои гороскопы говорят, что человек вроде Шена вряд ли станет предпринимать подобные усилия без личной выгоды. Чего же он хотел?
– Так это Шен назвал меня дурой? – тихо проговорила Афра.
– Думаю, он нашел способ обходить разрушитель, – осторожно произнес Иво – Обходить память о нем в моем сознании, да и реальный, наверное, тоже. Думаю, он сможет меня одолеть, и это как раз то, к чему он стремится.
– А вы сами хотите выпустить его? – спросил Гарольд, глядя в сторону.
– Хорошо, пусть это будет основой нашего, так сказать, соглашения. Если другие тоже хотят, чтобы я это сделал... – Иво говорил так, как будто речь шла о каком-то заурядном деле, но ему стоило больших усилий заставить не дрожать свой голос. Ведь речь шла о его жизни, и он очень боялся смерти.
Когда Афра боялась утратить свое "я" при деструкции, она обратилась к своим инстинктам и заставила их ощупать ее. Пусть желание было иррациональным, но она была удовлетворена. А что же придумать ему, чтобы придать себе хоть немного мужества?
– Значит, Шен устроил нам бесплатную демонстрацию, – сказал Гарольд. – Впечатляет, должен признать, и ясно, что его заявления не пустая похвальба. Он действительно сможет доставить нас к разрушителю и, вдобавок, снабдить нас информацией о нем. Все, что требуется от нас – это спросить его.
Афра молча глядела на Гарольда. Иво боялся даже представить, какие мысли роятся сейчас в ее голове. Она была утонченно-внимательна.
– Ну что, проведем голосование? – спокойно предложил Гарольд собравшимся.
Как легко они решились избавиться от своего товарища.
– Да, – тихо сказала Афра.
– Тайное?
Она опять кивнула. Насколько же нужным был для нее этот разрушитель?
Гарольд наклонился и извлек из сумочки Афры записную книжку. Иво в голову пришла праздная мысль: почему он не использует для этого грязного дела свой блокнот? Гарольд вырвал листок, согнул его, протянул сгиб между пальцами, разорвал, затем проделал то же самое с половинками. Роздал всем бюллетени.
– Я, я лучше не буду голосовать, – сказал Иво и вернул свой бюллетень. – При трех голосующих не может быть равного числа «за» и «против».
Неужели они не понимают?
Гарольд пожал плечами и написал что-то на своей бумажке.
– Мы голосуем за то, чтобы спрашивать Шена, или нет. Ответ может быть – «да» или «нет».
Женщины заполнили свои бюллетени и тщательно их сложили. Гарольд сложил их, перетасовал не глядя и протянул Иво.
– Огласите вердикт.
– Но я узнаю почерка, это будет уже не тайное голосование.
На самом деле он просто боялся посмотреть. Это был очередной кошмар, но все, кроме него, воспринимали происходящее как должное, и только он четко представлял, какая пропасть разверзлась пред ним.
– Пусть тогда компьютер прочтет их, – сказал Гарольд.
Неужели им все равно?
Иво запихнул листки в щель анализатора и нажал кнопку «суммирование». Внутри машины послышался шорох – она читала вердикт.
Заработал принтер. Иво оторвал распечатку и заставил себя прочитать:
...НЕТ
...НЕТ
...НЕТ
...ИВО
...ЛЮБЛЮ
От неожиданно нахлынувших чувств ему стало плохо. Он даже не сразу сообразил, что кто-то голосовал дважды, и не сразу заметил некоторые странности в этой распечатке. Очевидно, кто-то небрежно написал «NO», так что первая палочка буквы "N" не была соединена с остальными и машина восприняла слово как три буквы "I", "V" и "O". Так появилось его имя.
Но происхождение третьего слова он объяснить не мог.
Гарольд встал.
– А что, кто-то сомневался? – спросил он. – Не думаю, что нам еще когда-нибудь придется проводить голосование. Так что вернемся к делу. Работы у нас полно, и гениев среди нас нет.
Только после его слов Иво понял, что он все еще держит в руках распечатку, что он не прочитал ее вслух и никому не показал.
Они вновь вернулись в галактику. Напряженность в отношениях спала, пришла уверенность в собственных силах. Им не удалось определить начало передачи разрушителя – было либо все, либо ничего, из той области исходили только мощные потоки «искусственных» макронов, природное же излучение не распространялось. Вероятно, передатчик излучения в течение всего нескольких часов установили какие-то инопланетные силы быстрого реагирования, да, кроме того, их специалисты вполне могли контролировать природное макронное излучение. Только если бы наблюдатель смог попасть на самый край зоны приема разрушителя, ему может быть удалось увидеть его закладку. Но, несмотря ни на что, они были уверены в своих силах и полагали, что худшее уже позади.
Они выбрали станцию разрушителя ближайшую к Земле и начали серию последовательных прыжков, изучая структуру петель в этом районе. Вскоре была сделана карта подпространства, весьма неполная, но она тем не менее помогала им приближаться к цели. Пять тысяч световых лет до цели, тысяча, восемь тысяч, семь тысяч, четыреста, двести, семьдесят, двадцать.
На расстоянии двадцать световых лет они остановились.
– Ближе нам не подойти, – сказала Афра. Минимальный прыжок – сорок-пятьдесят лет, так что мы окажемся с другой стороны лет на тридцать дальше, или того хуже.
– Ничего не остается, как пробовать еще разок, – возразил Гарольд. Изменим направление и понадеемся на лучшее.
– Шен говорит, он сможет...
Если он хочет что-то сообщить нам – прекрасно, – ответил Гарольд. – Но если он хочет купить в обмен на информацию участие в нашей экспедиции, то передайте, чтобы и не надеялся. Пусть мы и идиоты, но все же как-нибудь сами справимся.
Они немного отошли и сделали еще одну попытку, до разрушителя оставалось десять световых лет. Третий прыжок был хуже, но после четвертого они оказались совсем рядом – меньше парсека, чуть больше трех световых лет.
– По-моему, нам уже не представится лучшего случая, – сказала Афра. – Нужно расконсервировать Джозефа и отправляться. Несколько лет в расплавленном виде...
– Но в целях безопасности нам придется восстанавливаться каждый год, – напомнил ей Иво. – У протоплазмы ограничено гарантированное время жизни.
– Я не люблю рисковать, – заявил Гротон. – Но в этом случае я бы рискнул. Давайте еще несколько раз попробуем. Что-то мне не хочется приближаться к разрушителю в расплавленном виде. На этот случай я хотел бы иметь при себе действующий мозг, а не его расплав.
Они рискнули – и проиграли. Еще шесть прыжков, и им не удавалось подойти ближе, чем на пять световых лет. Парсек был их лучшим результатом, и они не моли его повторить. Четырехмерное подпространство оказалось очень сложной головоломкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
