Но, к сожалению, ее не было на месте.
– Либо я утратил сноровку, либо тридцать тысяч лет назад Земли еще не было, – расстроившись, объявил он.
– Нонсенс, – отреагировала Афра. – Дайте-ка я попробую.
Она горела энтузиазмом. Иво уступил ей место, чувствуя, что все уже разуверились в его умении. Афра повозилась с управлением минут двадцать, сфокусировала прибор сначала на точке с координатами Земли, затем еще где-то. На экране царил все тот же цветовой хаос – устойчивое изображение не появлялось.
В конце концов она сфокусировала изображение на одном из глобулярных кластеров на краю галактики и получила изображение.
Она настроила компьютер на поиск планетообразных образований в режиме сканирования, и он нашел какую-то планету. Перед ними был темный голый шар, расположенный далеко от своей звезды. В ночном небе на горизонте были видны отдельные звезды и даже полоска далекого звездного скопления.
– Но это не кластер! – воскликнул Гротон. – Внутри сферического скопления звезд не было бы таких полос.
Афра вновь принялась за настройку, неловко попыталась увеличить картинку и тут же потеряла ее. Она вновь перевела компьютер в режим сканирования, а Иво мысленно выругался – была утрачена интересная информация. Афра тоже начала показывать свой характер.
– Происходит нечто странное, – заметил Гарольд. – То изображение не похоже на ночное небо планеты внутри кластера, это похоже скорее на планету внутри галактики. А та светлая полоса – это же Млечный Путь!
Афра дала компьютеру задание искать планеты типа Земля, оставив тот же азимут, и стала ждать, пока компьютер фильтровал и сортировал потоки макронов. Ситуация была действительно странная, и у Афры не хватало практического опыта, чтобы разобраться в ней. Но было бы невежливо указать ей на это.
Появился зеленый ландшафт, планета земного типа, но не Земля. Афра попыталась вручную подстроить изображение и опять потеряла его. Она не по-женски выругалась.
Внезапно она встала.
– От меня мало толку. Давайте вы, Иво.
Он опять был в своей стихии, позабыв обо всем, используя окуляры, в то время как главный экран оставался включенным. В этом мире он жил и действовал так, как будто компьютер был частью его мозга. Устойчивых изображений не было ни с Земли, ни с других точек галактики. Кроме программ – они проходили прекрасно. Существовало ли радикальное различие между природным и искусственным макронным излучением, так что «проходили» только искусственные макроны? Программы передавались специально созданными генераторами поля II уровня технологии и работали в сильных гравитационных полях. Это все, что он понял из передач местных галактических станций, которые часто обсуждали технические проблемы. Их сигналы были поляризованы, очищены от помех и паразитных гармоник, диаграмма направленности излучения была идеально сферической.
Природные импульсы, наоборот, были слабыми, негармоническими, сильно зашумленными. Природное излучение несло в себе информацию о многих изображениях и еще всякую всячину, в то время как искусственные лишь об одном или об интегрированном комплексе образов.
Можно сказать, что различие было такое же, как между беспорядочными всплесками воды и направленной струей. Всплеск создает больше возмущений, и они разнообразно взаимодействуют с препятствиями, но струя воды достает дальше, ею можно управлять, а потому она эффективнее.
Что же окружает галактику?
Свет. Газ. Энергия.
Гравитация.
Это Шен прошептал ему на ухо. На беду Иво, им все легче становилось общаться. Шен был намного приятнее, глубоко спящим.
Гравитация: большой кумулятивный эффект, но за пределами галактики происходит сильное ослабление гравитационных полей.
Макроны: порождения гравитационных возмущений, естественно, зависят от них.
А что происходит, когда излучаемые галактикой макроны вырываются во Вселенную?
Сейчас он уже знал ответ. Программы свободно достигали других галактик, если были должным образом сфокусированы и на их пути не было серьезных препятствий. Но природное макронное излучение не могло проникать далеко, ведь оно изотропно, некогерентно, обладает широким спектральным составом. Его захватывает сильное гравитационное поле (ведь макроны – порождение гравитации) и заставляет их вращаться по галактической орбите – так же движутся по орбитам и глобулярные кластеры.
Но свет – другое дело. Галактической гравитации было недостаточно, для того, чтобы искривить световые лучи. И световые волны шли дальше, оставляя макроны позади. Словно плащ, спадающий с плеч – так макроны теряли свою фотонную ауру, сжимались, становились бесформенными, но все равно оставались все теми же частицами, мчащимися со скоростью света, все те же мириады макронов, во все тех же макронных потоках. Захваченные могучим гравитационным полем галактики макроны так и кружились вечно на орбите вокруг нее.
Таким образом и возникали случайные изображения галактики с ее торца.
Выходит, узнать новости с Земли 30000 летней давности просто невозможно. Выходит, древняя история Земли закрыта для них.
Иво расширил зону поиска компьютера: «Земля, любое время с тех пор, как на ней появилась жизнь». Компьютер захватил новый поток макронов в поисках цели. Он победил.
Все смотрели на экран, и Иво услышал дружный возглас, когда на нем появилось изображение.
Это точно была Земля.
Существо чем-то напоминало крокодила, но рыло его было тупым и коротким. Тело семь футов в длину, мощные лапы и толстый хвост. На спине возвышалась конструкция из кожи и кости, очень похожая на жесткий парус.
Стояло утро, и животное неподвижно лежало, подставив свой бок лучам Солнца, глаза были полуприкрыты. Сразу за ним начинался водоем, в котором густо торчали стебли неизвестных растений, многие из которых были поломаны. Высокие кустарники или деревья виднелись неподалеку, почва казалась голой – не было травы.
– Это диметродонт, – сказала Афра. – Гребенчатая рептилия Пермского периода Земли, двести сорок миллионов лет назад. Этот парус использовался как примитивный температурный регулятор, до того, как были изобретены более совершенные методы термостабилизации. Хотя диметродонт и выглядит неуклюжим – этот тепловой регулятор был тогда большим его преимуществом, так как рептилии впадают в оцепенение на холоде...
– Не понимаю, как этот парус помогает ему согреться, – недоуменно произнесла Беатрикс.
– Помогает, и еще как, да и охлаждаться тоже. Когда он разворачивает его плоскостью к Солнцу – гребень поглощает тепло, а если ребром – то наоборот, гребень его рассеивает. Чрезмерный нагрев так же вреден рептилиям, как и холод. Очень остроумный ход эволюции, к тому же внешний вид животного позволяет легко провести идентификацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
