Музыка их прерывистого, хриплого дыхания, изредка нарушаемого бессвязным шепотом, наполнила темную комнату, затопила его сердце, захлестнула его сознание. Эта музыка гремела в его ушах, заглушая боль памяти и годы одиночества.
Кристина таяла в его объятиях, такая близкая, такая хрупкая и бесконечно желанная, что на глаза наворачивались слезы, и ему казалось, что это только сон, один из многих в веренице ночных кошмаров прошлых лет. И, чтобы она не исчезла, как это обычно бывало в тех снах, он с силой сжимал ее плечи, забывая о том, что ей может быть больно, только для того, чтобы поверить, вновь поверить, что она рядом, целовал ее так неистово, что саднило губы.
И музыка, сумасшедшая музыка наполняла его непереносимым счастьем, переплетающимся с отголосками страдания.
Его измученный разум тонул в таких ощущениях, о существовании которых он забыл давным-давно…
Никогда, никогда, никогда до этой минуты он не чувствовал подобного и знал, что никогда не почувствует вновь.Когда предрассветные сумерки окрасили все вокруг жемчужно-серым цветом, Кристина проснулась в теплых объятиях Ника от того, что по ее лицу порхали маленькие невесомые бабочки. Спустя несколько бесконечно приятных мгновений она догадалась, что это Ник покрывал ее лоб, сомкнутые веки, губы и щеки легкими поцелуями и улыбался, когда она сонно открывала и вновь закрывала глаза.
– Прости, – виновато прошептал он, отрываясь от ее губ, – я не смог сдержаться. Ты вся как… цветок… Такая свежая, нежная и притягательная.
Его дыхание ласкало ее кожу, и ощущения были такие восхитительные, что Кристина искренне удивилась:
– Ты просишь прощения? У меня? За что?
– За то, что опять разбудил, – ответил Ник, спускаясь к ее подбородку, шее и ключицам.
Кристина застонала.
Ник тут же остановился и беспокойно заглянул в ее затуманенные сном и лаской глаза.
– Кристи, тебе больно? Скажи! Господи, я, наверное, совсем потерял голову. Мне не следовало…
Он немного ослабил объятия, и ей сразу же стало холодно. Никакой боли она не испытывала, даже не вспомнила о своих ушибах и порезах этой сказочной ночью. Ей было не до них.
А Ник беспокоится, вот чудной…
– Прости, – снова повторил он, пытаясь приподняться, но она ему не позволила.
– Нет, – промурлыкала Кристина, подставляя лицо шелковым крыльям бабочек – пусть порхают.
– Что значит «нет»? – замер Ник.
– Это значит многое.
– Что, например?
– Нет, мне не больно и не было больно, – терпеливо начала объяснять она. – Все уже зажило. И вообще, как ты можешь в такой момент думать о каких-то там ссадинах?
– Могу, – неожиданно серьезно откликнулся Ник, опускаясь взглядом на ее предплечье, откуда он накануне утром окончательно снял повязку.
– Не надо. Доверься мне.
– А что еще значит это твое безжалостное «нет»? – улыбнулся он, соглашаясь. В его глазах плавно переливалось расплавленное от желания серебро.
– Нет, это значит, не стоило просить прощения за то, что ты меня разбудил. Я вовсе не расстроилась, даже наоборот, – Кристина нежно коснулась губами его шеи.
Ник вздрогнул.
– Что такое? – прошептала она, почувствовав, как напряглось все его тело.
– Значит, ты на меня не сердишься? – не унимался он.
Она помотала головой, и распущенные волосы упали ей на лицо.
Ник освободил одну руку и принялся медленно сдвигать в сторону русые пряди, оставляя кончиками пальцев пылающие следы на ее коже.
– Кристи, – выдохнул он, – ты даже не представляешь, какая ты… и что ты для меня значишь.
Кристина закрыла глаза и погрузилась в его умопомрачительную ласку. Ее ускользающего сознания хватило только на короткое слово:
– Что?
– Ты – мое самое сокровенное рождественское желание, единственное желание, – хрипло пробормотал Ник и коснулся губами ее обнаженного плеча, отчего Кристина чуть не вскрикнула. – Я безумно тебя люблю… Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
– За что? – вновь запротестовала она, но протест вышел довольно слабым.
– За то, что происходит сейчас? За то, что я делаю?
Вместо ответа на вопрос, который она не поняла до конца, Кристина потянулась к Нику всем телом, и чудо рождественской ночи повторилось.* * *
Кристина долго лежала, не шевелясь, чтобы продлить сладкое очарование и безмятежность сна, из которого так не хотелось выбираться, но, в конце концов, приоткрыла глаза. В комнату сквозь плотные шторы просачивался яркий утренний свет, отчего предметы вокруг приобрели все оттенки полутеней вперемешку с желтыми пятнами на полу и на стенах. Все преобразилось до неузнаваемости: и тлеющий камин, и мебель, и овальное зеркало в углу, в котором затаились солнечные зайчики.
Но перемена произошла не только вокруг, но и внутри самой Кристины: она это чувствовала, но не могла понять, что же случилось, пока она спала. Она поморгала и внимательно прислушалась к своим ощущениям: разница была, и огромная, но в чем?
На ее лицо упал лучик солнца, и на нее тут же снизошло озарение.
Ошеломляющее озарение.
Как в игрушечном калейдоскопе цветные стеклышки ссыпаются в один неповторимый узор при повороте трубки, так и мельчайшие брызги ее воспоминаний стремительно сливались в единый поток, который оглушительно грохотал у нее в ушах Ниагарским водопадом.
Чикаго. Ее квартира… Она возвращает кольцо Гордону… Миранда приглашает ее в гости… Джип с тонированными стеклами… Настольная игра в подарок малышу Билли… Белый кокон больничной палаты, какие-то трубки, голоса, незнакомые люди… Снова Миранда… Разбитая машина… Ник… Озеро…
Среди тысяч истин, обрушившихся на нее подобно лавине, одна потрясла ее больше всего: она никогда не была замужем за Ником Вудом.
Она вообще никогда не была замужем!
А если была и не помнит? Не до конца все вспомнила? А вдруг ей просто приснилось что-то про аварию, про ее прошлое? Может, это не воспоминания? Или не те воспоминания?
Нет, не может быть. Откуда мог появиться Ник? Чепуха какая-то…
Кристина приподнялась на локте и оглядела комнату: все как вчера, мерцает огнями елка, по стенам разливается мягкий солнечный свет из окна. С одной стороны кровати приспущен полог, и его зеленые шелковые кисточки лежат на постели. Все как вчера, только все, совершенно все изменилось вокруг и в ней самой.
Одна вещь – она знала наверняка – произошла с ней впервые в жизни, минувшей ночью. В этой комнате и на этой постели. Об этом свидетельствовали и новые ощущения, и целый ворох воспоминаний. Тоже новых.
Вспомнив вчерашний вечер и раннее утро, Кристина чуть не вскрикнула. Этого не может быть! Как такое возможно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
