зимы вполне реальна. Мы можем получить зиму длиной в несколько лет.
— Хватит пугать, умник. — Остановил его Стас. — Пуганные уже.
Снаружи контейнера раздался шорох и следом, стук в железную стенку. Народ испуганно затих. Стас схватил в руки кочережку, которой гонял угли по печке.
— Кто там? — Спросил он.
— Марк. — Раздался голос. — Откройте дверь.
— Живой чтоль? — Удивилась Софья.
Татьяну затрясло от знакомого голоса. Глаза наполнились страхом.
— Чего тебе надо? — Спросил Стас, пробираясь к выходу. Знаками он показывал людям сдвинуться от двери. Он не хотел выходить наружу, потому что там было темно и у Марка и его сообщников было преимущество.
— Я пришел с миром. Хочу извиниться перед вами, за свое поведение.
— Ты уже съел своих товарищей? — Зло спросил Стас.
— Нет.
— Они с тобой?
— Нет, я один. Петро и Михаил погибли.
Стас посмотрел на Татьяну, потому что она знала Марка лучше всех, девушка не могла выдавить из себя ни слова, только отрицательно махала головой. Стас перехватил кочергу поудобнее и приоткрыл дверь контейнера. В слабом свете бьющим через щель, стоял Марк.
— Чего хотел? — Резко спросил Стас.
— А Зураб здесь?
— Я за него.
— Короче, я извиняюсь, за то, что вел себя с вами так, как привык по жизни. По той жизни. Я многое передумал и сильно изменился. Я не желаю вам зла и не претендую на лидерство. Возьмите меня к себе кем угодно, хоть червяков собирать?
— Откуда знаешь про червяков? Следил? — С места выкрикнула Софья.
— Да, признаюсь, сегодня я наблюдал, как Танюха и Вика что-то собирали из лужи. Девушки переглянулись. Глаза Татьяны все еще были полны ужаса.
Стас прикрыл дверь и обернулся ко всем.
— Что делать-то? — Спросил он шепотом.
— Нельзя его запускать. Это же троянский конь. Откроет дверь ночью и нас всех перебьют. — Поделился Аркадий.
— Да. Не верьте ему. Он всегда врет. — Дрожащим голосом согласилась Татьяна. Стас вопросительно посмотрел на Софью.
— Марк, заходи без резких движений, руки вверх. Мы тебя обыщем. — Выкрикнула Софья.
Стас согласно кивнул и открыл дверь. Марк появился в просвете. Руки вытянул перед собой и медленно зашел в контейнер. Стас зорко следил за тем, чтобы никто не появился следом. Как только Марк оказался внутри, Стас закрыл дверь. Проверил его, начиная от ступней и заканчивая шеей. Марк с любопытством разглядывал внутренне убранство жилища.
— Фу, а чего от тебя дохлятиной так прет? — Стас нечаянно приблизился к повязке на голове Марка.
— А это меня Танюха отблагодарила. Она вам не рассказывала? — Марк глянул на нее, но Татьяна опустила голову, не желая встречаться взглядами. — У меня диабет, кажется, поэтому рана никак не хочет затягиваться, мокнет и пованивает. Ты же врач, вроде? — Марк обратился к Софье. Он очень надеялся на то, что ему помогут.
— Врач, но без лекарств. Инсулина я тебе точно не достану. Промыть смогу рану, не более. Без оружия? — Спросила Софья у Стаса окончившего осмотр.
— Без.
Сомнений насчет такой мутной фигуры, как Марк, было хоть отбавляй. Даже без оружия он был опасен, именно, как троянский конь. Насчет напарников он мог врать. Им ничего не стоило поджидать его сигнала в темноте. Софья поняла, что нажила проблему в лице ночного гостя. И сон ей не грозил. Появление Марка создало очень напряженную атмосферу для всех. Он был тут нежеланным гостем, а тем более, членом коллектива.
— Ты знаешь, Марк. Мы тебя не примем. — Холодно ответила Софья. — Ты можешь переночевать в тепле эту ночь, а завтра уйдешь. Ты нам не нужен.
На лице Марка появилось недоумение. Он считал, что добрые люди могут быть только слабыми и творить добро, вопреки своим настоящим желаниям. Так всегда было раньше, и он этим пользовался. Марк не знал что ответить. Его план, затесаться любыми способами в группу, готов был пойти прахом.
— Но, я же погибну? У меня заканчивается еда, я болен.
— Это твои проблемы, Марк. У нас сложился хороший коллектив, и ты будешь в нем инородным телом. Я на все сто процентов уверена, что ты не упустишь возможности мутить воду и подзуживать людей. Хочешь, мы дадим тебе провизии на время, но это все.
Что-то изменилось в надменном лице человека. Уверенный взгляд и надменная гримаса, застывшая на лице гипсовой маской, исчезли бесследно. Глаза бегали от лица к лицу, ища сочувствия, пока не остановились на Татьяне.
— Ну, ты-то скажи за меня. Я ведь спас тебя тогда от смерти, спаси и ты меня. Татьяна подняла глаза. В них стояли слезы, но не было и капли жалости.
— Я буду последним человеком в группе, кто попросит тебя остаться. Все свои долги я отдала сторицей. Я не оставила бы тебя даже на ночь, потому что ты обязательно затеешь какую-нибудь гадость. И твои дружки, стоят там, на стреме, ждут сигнала.
По лицу Марка пробежала тень, как у человека, которого переполнили эмоции до такой степени, что он не может ничего сказать.
— Нету никаких дружков! — Крикнул ей Марк. Его голос сбился на фальцет. — Убил я их, чтобы они вас не убили. Я понял, что не выживу с ними, а всем троим проситься к вам бесполезно, да они и не поняли бы меня. Мы собирались напасть на вас, но я передумал и убил их. Они мусор, бесполезные идиоты. Я сделал ошибку, когда выбрал их в товарищи, каюсь, но я ее исправил.
Марк почти визжал. Он так искренне хотел убедить людей в том, что изменился, и ему могли поверить, если бы он не рассказывал об убийствах, как об обыкновенной вещи. Татьяна смотрела Марку в глаза и внезапно, как атакующая змея дернулась в его сторону и резко отскочила. Марк осекся и заморгал. Из груди у него торчал острый металлический клин, которым обычно счищали нагар с посуды. Марк открывал рот, как рыба, и ничего не мог произнести. Все замерли и смотрели, то на Марка, то на Татьяну. Девушка не сводила глаз с бывшего боса. Смотрела прямо и смело, как никогда в жизни.
— Ах ты, сучка… — Изо рта пошла пенящаяся кровь.
Марк закатил глаза и упал навзничь, ударившись головой о дверь. От удара она открылась. Софья поднялась и пощупала пульс на шейной артерии.
— Еще бьется. — Сообщила она. — Тань, это надо было делать? Татьяна покраснела и опустила глаза.
— Вы его не знаете. Его слова ничего не значат. Он бы нам все испортил. Вика взяла Татьяну за руку и погладила ее по ладони.
— Ты молодец, я бы так не смогла.
Похвала была странной, но
