— никто ведь не повезёт замороженные туши в обычном автомобиле.
— Прыгаем и поехали. И смотрите, не простудитесь мне тут, — распорядился Кирюхин, после чего закрыл за нами дверь.
Через минуту машина покатилась по дороге, потом ненадолго остановилась у КПП, после чего ускорилась, выехав за ворота. Единственное окошко, соединяющее салон и кабину, было занавешено фиолетовой непрозрачной шторкой. Нас с Гришей было не видно, да и нам тоже оказалось не на что смотреть.
— Ну ты рассказывай, Гарик, как там оно? — ткнул меня в плечо Орешкин. — Интересно же. Что за подруга, давно её знаешь?
Я вздохнул и уже хотел было ответить нечто в духе: «джентльмены о своих подвигах не распространяются», однако мне в голову пришла новая идея.
— Да всё отлично там было, говорю же, — ответил я. — А ещё я по городу покатался, посмотрел. Мест, где двое нормальных парней отдохнуть могут, полно. Ты бильярд любишь?
— Американку? Русский? — тут же принялся уточнять Гриша.
— Да мне без разницы.
В прошлом мире я катал неплохо, а в этом как-то не доводилось, так что я был не против проверить свои навыки в этом деле. А заодно переключить внимание товарища на обсуждение будущей увольнительной.
— Нашёл хорошее место? — поинтересовался Орешкин.
— Да там полно этих мест, Гриша, — ответил я. — Так что предлагаю про отель забыть — что там будет интересного? Всё равно у всех девчонок всё одинаково, а хороший отдых за приятной игрой — он всегда лучше.
— Ну, тут я с тобой, конечно, готов поспорить, — усмехнулся Орешкин. — Но в целом идея мне нравится. В конце концов, ничего не мешает снять девочек прямо в бильярдной, зуб даю, они там постоянно крутятся!
— Завязывал бы ты с проститутками, Гриша, потом лечиться замучишься.
— А чего там лечиться? — искренне удивился Орешкин. — Нормальный лекарь за один сеанс всё убирает.
Вот она, вся разница между обычными людьми и богатыми. Я по привычке держал в голове лишь обычную медицину, а Орешкин, похоже, с ней и не сталкивался никогда. Ну разве что по мелочам. Ну и судя по его ответу, молодость у моего товарища была бурная, и я многого о нём ещё не знал. И я всё больше понимал, как же Григорию было трудно в академии с её казарменными порядками.
За разговорами я не сразу обратил внимание, что мы едем как-то уж слишком долго. И осознал я это лишь в тот момент, когда минивэн свернул на какую-то просёлочную дорогу, и автомобиль стало подбрасывать на кочках. Мы явно уже были не в Новосибирске. И это не предвещало ничего хорошего.
Машина резко остановилась, и почти сразу нашу дверь открыли снаружи. На мгновение меня ослепило от слишком яркого света, а когда я проморгался, заметил двоих мужиков с автоматами в руках.
Подстава.
И самое паршивое — они даже не подумали скрывать лица. Это был крайне дурной знак.
— Руки в гору и выходим! — заявил один автоматчик, пережёвывая травинку.
— Конечная, — рассмеялся второй.
Они были будто из анекдота: один толстый и низкий, второй высокий и худой. Ни намека на какую-либо форму на них не имелось, обыкновенные джинсы и кожаные куртки, которые можно купить на любом рынке.
Я придержал напрягшегося Орешкина, чтобы тот не вздумал сунуться с голыми руками против пары автоматов. Гриша уже приготовился бить Воздушными кулаками, но его магия растекалась, не успевая оформиться должным образом.
— Спокойно, Гриша, — прошептал я. — Пока что лучше сделать, как они говорят.
Выбравшись наружу первым, я ещё сильнее прищурился от солнца. Вокруг какой-то не слишком дремучий лес, кроме пары автоматчиков, людей больше не видно. Один из них лениво держал меня на прицеле, и несмотря на расслабленный вид, его палец лежал на спусковом крючке.
— Сюда встаём! — указал он в сторону, отводя нас подальше от себя и от машины.
А стоило Орешкину выбраться наружу, как второй стрелок захлопнул дверь, и прапорщик так вдавил по газам, что из-под колёс взметнулось облако пыли. Минивэн умчался по просёлочной, почти заросшей дороге куда-то дальше.
Сука ты, прапор.
Но ещё хуже то, что я прекрасно осознавал: всё крайне серьёзно. И плохо. Потому что Кирюхин не побоялся нас здесь бросить, а эта сладкая парочка ушлёпков не скрывает лица. Это может означать лишь одно: отпускать нас ни в коем случае не станут. Прапорщик, сажая нас в минивэн, был уверен, что нам выписали билет лишь в один конец.
Можно было попробовать приложить автоматчиков магией, да только кого бы я ни ударил первым, второй успеет выстрелить. И если попадёт не в меня, а в Гришу, то Орешкин точно пулю не выдержит. А если на автомате стоит режим короткой очереди, то вообще без вариантов. Не факт, что и я смогу, даже наложив на себя нормальное усиление, выдержать расстрел с трёх метров.
Однако у меня есть магия. Так что нужно лишь дождаться подходящего момента и воспользоваться ей. И тогда я этих ублюдков порву. Здесь не академия, здесь или я их завалю, или они нас. Третьего не дано.
— Вы кто такие? — нервно спросил Гриша.
— Заткнись! — рявкнул толстый. — А то пристрелю!
— Не пристрелишь, — спокойно сказал я автоматчику и добавил, обращаясь уже к Грише: — Но злить их и пугать не стоит. Так-то у них нет задания нас убивать, но со страху могут и выстрелить.
— Ты чё, умный, что ли? — возмущённо сказал тощий. — С чего ты решил, что у нас нет задания вас убивать?
— А что, есть, что ли? — усмехнулся я. — Ну тогда пойдём яму копать. Лопаты где?
— Какую яму? — не понял тощий.
— Глубокую, — пояснил я, глядя на эту пару идиотов, — нас же двое.
Я пытался заговорить автоматчиков, чтобы выбрать момент для нападения, но, к сожалению, стояли они от нас всё ещё достаточно далеко, словно чувствовали, что я хочу их атаковать.
— Не зли нас! — неожиданно заявил тощий. — А то реально пулю в лоб получишь. Сели быстро вон к тому дереву и сидите молча!
Мы сели на траву под огромной сосной, я прижался спиной к дереву и расслабился. А вот Гриша был крайне напряжён и всё ещё пытался собрать в руках магию для Воздушных кулаков. Уверен, Орешкин
