подпиской!
Приятного чтения!
*****
Новосибирск, военная академия имени Н. Н. Раевского
Собираясь на вечернюю поверку, капитан Верещагин рассчитывал быстро расправиться с обязанностями и пойти отдыхать. Победа Воронова над второкурсником вылилась в новую волну уважения со стороны коллег, и добавила неожиданную премию к жалованью. Но это было хоть и приятно, но ничем особо выдающимся для Сергея Валерьяновича не являлось, а вот то, что удалось Дементьева макнуть лицом в реальность — дорогого стоило.
Пребывая в отличном настроении, капитан не сразу обратил внимание, что в казарме что-то не так, как было раньше. Однако стоило начать перекличку, как всё блаженство момента испарилось.
— А где Орешкин и Воронов? — спросил Сергей Валерьянович, строго глядя на сузившийся строй подопечных. — Они что, ещё с увольнительной не вернулись?
Такое было вполне возможно. Всё-таки, что ни говори, а частенько новички, получив право на выходные, забывали о времени и опаздывали с возвращением. Однако если с Орешкиным и могло такое приключиться, уж больно он безалаберным себя показал, то вот Воронов не казался Верещагину столь безответственным.
— Орешкин в казарме оставался, никуда не уходил, господин капитан, — ответил Фёдор. — Вчера только Воронов отлучался. Но он к обеду вернулся.
Несколько секунд длилось молчание, наконец, слово взял Громов.
— Господин капитан, Воронов и Орешкин покидали после обеда столовую с прапорщиком Кирюхиным, — произнёс аристократ. — Сам я не видел, но мне рассказали доверенные люди.
— Хм-м-м, ладно, — протянул Верещагин. — Всё, отбой!
Оставив слушателей подготовительного курса, Сергей Валерьянович покинул казарму и направился на КПП. Где, как не там, можно было узнать, кто покидал территорию академии?
В то, что Громов мог соврать, Сергей Валерьянович не верил. Верещагин сейчас выяснит правду, и если Громов солгал, это вскроется моментально. А парень он неплохой, и даже в тренировках Воронову помогал. Понятно, что они ему и самому на пользу были, однако...
Прапорщик Кирюхин был заместителем заведующего столовой, и в принципе, у него хватало власти, чтобы подрядить пару курсантов на работу. Например, бочки таскать или ещё что — в столовой всегда найдётся место для пары лишних рук.
Однако в таком случае он был обязан предупредить куратора. Ведь дело касается не действующих студентов, а слушателей подготовительных курсов. Они ещё даже присяги не принесли, и Верещагин нёс за их головы полную ответственность.
Подстава ли это, или Кирюхин просто замотался и забыл? И если подстава, то кто её устроил и с какой целью?
Больше всего капитана беспокоило, что прошло всего два дня, как Воронов отделал боярича Лисицкого, раскрошив ему лицо в мясо. На глазах у всей академии. Сергей Валерьянович навёл справки: младший сын боярского рода в мгновение ока превратился в посмешище, даже собственное общество обходило его десятой дорогой и всячески выражало неодобрение.
Мог боярич как-то подговорить Кирюхина? Запросто!
Илья Алексеевич всегда казался капитану несколько плутоватым. Конечно, у многих на его месте могла выработаться профессиональная деформация — брать всё, и ничего не отдавать. Однако даже на фоне того же Находки, в загашниках которого можно, наверное, и танк неучтённый откопать, Кирюхин казался... Крысой.
Не успел капитан дойти до КПП, как увидел минивэн самого прапорщика. Илья Алексеевич как раз захлопнул дверь в салон автомобиля и, оттирая руки ветошью, прошёл к водительской двери.
Таким шансом Сергей Валерьянович не мог не воспользоваться.
— Господин прапорщик! — позвал он прежде, чем заместитель заведующего столовой успел сесть за руль.
Обернувшись, Кирюхин с плохо сдерживаемым неудовольствием кивнул, бросив ветошь в кабину.
— Добрый вечер, господин капитан, — произнёс он. — Что-то случилось?
Подойдя ближе, чтобы не особо привлекать внимание, Верещагин заговорил, не сводя взгляда с собеседника:
— Небольшое ЧП у нас, Илья Алексеевич. Пропали два курсанта: Воронов и Орешкин. С обеда их никто не видел, и на вечернюю поверку они не явились.
— Так ведь воскресенье, — с понимающей улыбкой развёл руками Кирюхин, — может, в увольнительной задержались. Сами знаете, как это бывает по молодости. Девочки, свобода, алкоголь... Не о времени они сейчас думают, а за юбками наверняка охотятся.
— Один из них вообще в увольнительную не ходил, а второй вернулся, — возразил Сергей Валерьянович. — Ещё перед обедом. И, боюсь, вы последний, кто их видел.
— Я даже не знаю таких, Сергей Валерьянович, — покачал головой прапорщик.
— Может, и не знаете, да только другие курсанты видели, как во время обеда вы разговаривали с Вороновым и Орешкиным, — с показным сомнением произнёс капитан.
— Так это были они? — с наигранным удивлением произнёс прапорщик. — Признаюсь, я не знал фамилии этих курсантов. Просто поинтересовался, как им обед, хорошо ли кормят, вы же знаете, что я курирую в том числе и столовую.
И Сергей Валерьянович, если бы изначально не был настроен недоверчиво, возможно, ему бы даже поверил. Уж слишком убедительным и искренним выглядел Кирюхин.
— Но они покинули столовую вместе с вами, — произнёс капитан.
— Нет. Одновременно, но не вместе, — возразил прапорщик. — Они уже заканчивали есть, когда я к ним подошёл. Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. И позвольте, я уже поеду, я спешу и не могу тратить время на пустые разговоры.
Он отвернулся, намереваясь сесть за руль.
— Полностью с вами согласен, Илья Алексеевич, не стоит тратить время на пустые разговоры, — сказал Верещагин и тут же схватил прапорщика за волосы на затылке и ударил его со всей силы лицом об стойку.
Пока дезориентированный прапорщик хватался за голову, капитан уже вырастил из ладони лезвие и приставил его к горлу Кирюхина.
— Где Воронов и Орешкин? — прошипел Верещагин, чуть надавливая на горло. — Говори, сука, пока башку не отрезал!
— Но я… — начал было прапорщик, и Верещагин тут же легко полоснул беднягу по коже на шее.
Потекла кровь, прапорщик завопил:
— Стой! Не надо! Я расскажу!
— И не вздумай обмануть! — пригрозил капитан, надавливая пальцем на свежую рану на шее. — Ты меня знаешь. Одной гнидой больше на тот свет отправлю — одной меньше, мне уже всё равно.
И прапорщик Кирюхин заговорил.
*****
Где-то в окрестностях Новосибирска, Игорь Васильевич Воронов
Не знаю, сколько я уже бежал по дороге, но стало достаточно темно. Гриша, безвольно висящий на моих руках, дышал всё реже и тише. Мне пришлось ещё трижды замораживать раны, но лёд таял и
