Но разведчики сами мало куда имели доступ, чаще подкупали российских подданных. Вот этого Матвей понять, простить – не мог. От врага понятно чего можно ждать – нападения, удара в спину. А от соотечественника? Пнут больно и в самый напряженный момент. Недовольных новой властью было много. Значительная часть бывших офицеров и чиновников подались на юг, организовать Белое движение, чтобы с оружием в руках скинуть большевистский режим. Еще часть недовольных стала пробираться поездом в Архангельск.
Близ станции Плесецкая Архангельской железной дороги красноармейцы заметили странно одетого гражданина. Лето, а он в пальто, причем заметно выделяется одна пуговица – крупная, желтого цвета. Задержали, сдали в ЧК. Оказалось пуговица – опознавательный знак, к нему должны были подойти представители подполья, назвать пароль – «Двина» и отзыв – «Дон». И его переправили бы к англичанам. На допросе выяснилось, что в Петрограде существует контрреволюционная организация бывшего военного врача, воевавшего на крейсере еще в Цусимском сражении – Ковалевского. Он вербовал людей, давал деньги и отсылал в Архангельск. Чекисты ухватились за сведения, начали арестовывать подпольщиков. Так, одного за другим, по цепочке, арестовали тридцать человек, все бывшие офицеры, большей частью морские. Все были расстреляны.
Еще со времен мировой войны в Архангельске и Мурманске остались огромные склады с боеприпасами и вооружением. Под предлогом их охраны в апреле 1918 года в эти города прибыли королевские морские пехотинцы. Позже к ним присоединились французские и американские солдаты, и к декабрю их количество достигло сорока тысяч. Эти два города стали центром притяжения антибольшевистских сил. Британский военно-морской атташе Фрэнсис Кроми выделил триста тысяч фунтов стерлингов на организацию заговора, целью которого было свержение большевистского строя и уничтожение российского флота. После суровой зимы 1918/19 года американцы решили вывести войска. Успели эвакуировать в январе, а в феврале Красная армия начала наступление. Британцы бежали, и очаг напряженности исчез.
В конце июля, сначала в ЧК Матвей узнал об убийстве царя, его семьи, прислуги. Царя с семьей содержали в Екатеринбурге в доме Ипатьева 78 дней и в ночь на 17 июля расстреляли. Причем убили и лейб-медика Е. С. Боткина, лейб-повара И. М. Харитонова, камердинера А. Е. Труппа, комнатную девушку А. С. Демидову. Трупы захоронили под гатью на старой Коптевской дороге. Большевики разослали по губчека и партийным комитетам сообщение, что казнь совершена из-за наступления Чехословацкого корпуса. Чехов захватили в плен еще в войну, отправили в Сибирь. Белые их вооружили, склонили идти на Москву. Чехи в самом деле взяли Екатеринбург через восемь дней после убийства царской семьи. Для монархистов, Белого движения царь был как символ. К тому же Ленин мстил уже свергнутому режиму за казнь брата.
Матвей был в шоке. На совещании, где зачитали сообщение, чекисты встретили его радостными криками.
– Давно пора было!
– Смерть кровопийце!
Матвей недоумевал. Полтора года, как царь не у власти, попыток участвовать в политической жизни, восстановлении монархии – не делал. Жил, как простой гражданин, но только под караулом, под контролем. За что убивать? А дети при чем, которых добивали штыками? А прислуга, вся вина которых была в том, что не оставили императора, хотя не получали жалованья и столовались скудно. Монахини близлежащего монастыря приносили молоко, яйца, масло с подворья страдальцам. Но продукты забирала многочисленная охрана, царская семья недоедала, а дети Николая II спали на полу.
Когда рассказал на ближайших выходных об убийстве царской семьи отцу, тот не сильно удивлен был.
– Ничего иного, сын, я от большевистской власти не ожидал. Увы!
Долго обсуждали чрезвычайное событие. Пал последний царь из рода Романовых. Кое-кто из родственников уцелел, потому что находился за границей и для большевиков был недосягаем. Другие, в том числе великие князья, тоже были убиты в местах заточения – все Константиновичи.
У Матвея теплилась надежда, пока был жив царь и его дети, что большевистская власть рухнет, народ устанет от нужды, беспредела и возвращение царя воспримет с радостью. Не случилось. Многие в стране смерть царя и наследников восприняли как великую трагедию. Каждый видел, что большевики принесли насилие, смерть и кровь, гражданскую войну, безработицу и нужду. С убийством царя, его семьи, великих князей, большевики перешли некую черту, заявив о своей жестокости, отсутствии моральных устоев, кровожадности.
Матвей и сам бы подался на юг, в белую гвардию, как многие офицеры. Держала семья. И квартиру в Петрограде он отстоял. Он уже туда переехал. Всех жильцов, которые его знали, либо расстреляли, либо они бежали на юг или ухитрились пробраться в Финляндию. Квартиры расстрелянных чекисты зачастую занимали сами. Еще бы! Центр города, вся мебель и обстановка на месте.
Как-то вечером громкий стук в дверь. Открыл. Бесцеремонно Матвея оттолкнув, вошли трое, из которых один в военном френче и без погон. Обошли квартиру, довольно бесцеремонно заглядывая в ванную, туалет. Матвей, сначала не желавший обострения отношений, вспылил:
– Вы кто такие, что себе позволяете?
– Домовой комитет. Квартира у вас большая, подселять будем.
Матвей решил действовать жестко. Вытащил свои документы, сунул под нос мужчине во френче.
– Сейчас телефонирую в отдел, запру в подвале и там буду уплотнять. Или здесь шлепну, как контрреволюционный элемент.
Побледнели все трое. О методах работы ПетроЧК наслышаны. Матвей всегда ходил в гражданском, внимания не привлекал. Обозлился Матвей. Представители домкома уже бы и отступить готовы. Один из мужчин медленно попятился к двери.
– Стоять! Я не давал разрешения.
Давить, так до конца. Сняв трубку телефона, позвонил в дежурную часть, доложил, что к нему на квартиру без ордера на обыск ворвались трое и без документов.
– Вышлите наряд, или мне самому их шлепнуть во дворе? Полагаю – шпана, грабители.
– Сейчас подъедем, есть свободные люди.
Люди из домкома струхнули, проклинали день и час, когда решили посетить эту квартиру. Председатель сделал попытку решить мирным путем.
– Давайте мы уйдем и все дружно забудем о досадном недоразумении?
– Сейчас по моему звонку группа подъедет. Что я им скажу? Что пошутил? Нет уж. Проверят, возможно, кого-то отпустят, если повезет.
Матвей специально нагнетал обстановку. Пугать, так по полной. Что занятно, группа подъехала быстро. Видимо, была свободная машина. Вошли, один сразу принялся обыскивать троицу. У троицы уже весь запал пропал, мелко тряслись пальцы.
– Оружия нет, – доложил он.
– Граждане, документы имеются? По какому праву вы ворвались в квартиру нашего сотрудника?
– Контра они, надо вывести во двор и шлепнуть. Вон у этого морда сытая, не из бывших ли?
Один из чекистов показал на домкома в военном френче. Преддомкома уже бледен и вот-вот сознание от страха потеряет.
– Так, идем с нами! – приказали чекисты. – Шаг в сторону расцениваем как попытку побега.
Похоже, парни ситуацию поняли и теперь подыгрывали Матвею. Представителей домкома вывели. Матвей запер дверь, посмеялся. Все же есть свои плюсы в службе грозному ведомству.
Через несколько дней, возвращаясь домой, Матвей увидел во дворе председателя. Тот подошел, долго извинялся, что причинил неудобства столь значимому человеку.
– Скажи спасибо, что разобрались. А то и шлепнуть могли на Заячьем острове.
На Заячьем острове располагалась Петропавловская крепость, а главное – тюрьма для политических. За стенами крепости иной раз расстреливали заложников. И сколько человек зарыто между стенами крепости и урезом воды, не известно никому.
Матвей воспользовался преимуществами положения в личных целях в первый раз, но понял – служба в ЧК имеет ценность, которая не прописана нигде. Председатель домкома больше никогда не беспокоил. Даже завидев на тротуаре, старался перейти на другую сторону улицы. Кто был выше ЧК, так это партийные организации и их начальники.
