Эту гавань стоит укрепить, и хорошо укрепить, потому что нет второго такого порта во всем Средиземном море. Военно-морской флот великих держав может зайти в эту закрытую гавань, и его даже нельзя будет разглядеть с моря. Горы, обступающие гавань, уже сами по себе абсолютная защита. К тому же их можно атаковать только с нашей территории. Конечно же, воевода, вы понимаете, что, когда я говорю «наша», я имею в виду Синегорию, безопасность и благополучие которой мне небезразличны. Любому кораблю, бросившему якорь, чтобы стоять на рейде в Синем входе, потребуется только одно — достаточной длины якорная цепь, потому что гавань очень глубокая.
Если поставить нужные орудия в нужных местах на отвесных скалах к северу и югу от входа в гавань и если укрепить скалистый островок посреди гавани и собрать на нем столько оружия, сколько необходимо, Синий вход будет неприступен. Но нам не следует полагаться только на укрепление входа. На определенных выступающих участках — я пометил их на этой карте — надо устроить бронированные укрепленные узлы, укрытые за земляными валами. Такие укрепленные узлы должны располагаться на горных склонах, и, конечно, должны быть укреплены горные вершины: тогда мы сможем отразить любую атаку с моря и суши. Этот порт будет демонстрировать и достояние, и мощь страны, поэтому хорошо бы его надежно защитить. Осуществить это надо поскорее, причем соблюдая величайшую секретность, чтобы дело не получило международной огласки.
Тут Рук крепко ударил рукой по столу:
— Ей-богу, все верно! Да это же мечта моей жизни, всей моей долгой жизни!
В последовавшей тишине, будто колокольчик, зазвенел легкий голос Тьюты:
— Можно мне сказать слово? Меня воодушевили прекрасная речь сэра Колина и признание адмирала флота, который, не колеблясь, открыл нам свою мечту. У меня тоже есть мечта… греза; она вспыхнула неожиданно, но все равно ее можно считать мечтой. Она появилась, когда мы на аэроплане кружили над Синим входом. На миг мне показалось, что я вижу это прекрасное место таким, каким оно когда-нибудь станет, — примером, по словам сэра Колина, и нашего достояния, и нашей мощи, торговым центром для всего мира, куда, в обмен на товары, стечется великое богатство Синегории. Это богатство пока не собрано, но близок день, когда мы сможем воспользоваться им, причем через этот самый порт. Наши горы и долины покрыты девственными лесами, поистине бесценными: это лиственная древесина самых разных пород, равной которой нет в мире. В горах, пока неразведанные, прячутся громадные запасы различных минералов. Я просматривала отчеты по геологическому экспорту разведывательной комиссии, организованной моим мужем вскоре после того, как он поселился здесь, и согласно этим отчетам, наши горы изобилуют громадными запасами минералов, едва ли не более ценных для промышленности, чем золото и серебро для торговли, хотя и природное золото у нас тоже есть. Когда наша работа в гавани будет завершена и место станет неприступным для иноземных захватчиков, нам надо постараться найти способ доставить наше богатство — наш лес и наши руды — к морю. И тогда, возможно, начнется великое процветание нашей страны, о котором мы все мечтаем.
Она замолчала, вся дрожа и почти задыхаясь от переполнявших ее чувств.
Мы были растроганы. Что касается меня, то я был взволнован до глубины души. Энтузиазм ее был заразительным, и под ее влиянием я обнаружил, что и мое воображение заработало. Поддаваясь ему, я сказал:
— Такой способ есть. Я вижу его. Когда наша дорогая воеводина говорила, я отчетливо видел его. В дальнем конце Синего входа, там, где он врезается в толщу гор, есть отверстие огромного тоннеля, который идет вверх внутри крутого горного склона, пока не выходит на первое плато в обступающих гавань горах. И туда по рельсовым путям под большим уклоном, по лесоспускам, по канатной дороге, по воздуху, по скоростным тоннелям устремится богатство с земли и из-под земли; и поскольку наша страна состоит сплошь из гор, а они поднимаются до небес, транспортировка грузов к морю будет легкой и не слишком дорогостоящей, когда механизм ее станет отлаженным. Все тяжелое устремляется вниз, но машины главного портового тоннеля будут преодолевать подъем без особых затрат для нас. Мы сможем получить от гор большой напор воды при умелом управлении водными потоками, и это даст нам неиссякаемую гидравлическую энергию, так что и порт целиком, и весь город, в который он вырастет, смогут работать на этой энергии.
Эта работа может начаться сразу же. Как только место будет тщательно изучено и инженеры составят свои планы, мы сможем приниматься за строительство главного тоннеля, начиная от уровня моря и продвигаясь вверх, так чтобы стоимость транспортировки материалов практически была равна нулю. Эту работу можно вести одновременно со строительством укрепленных узлов — нам незачем терять время.
И можно я еще добавлю кое-что по вопросу национальной обороны? Мы, пусть издавна славная, однако нация молодая, если говорить о нашем месте среди великих держав. А значит, должны показать всем, что мы, как молодая нация, смелы и энергичны. Империя воздуха пока еще не завоевана. Почему бы нам не попытаться овладеть ею? Наши горы высоки, и, следовательно, у нас будут преимущества как для атаки, так и для обороны. Мы можем устроить в выбранных местах на горах, меж облаков, базы военных аэропланов, на которых мы ринемся вниз и поразим наших врагов на суше и на море. Мы надеемся жить в мире, но горе тем, кто навяжет нам войну!
Нет сомнения, что Виссарионы — воинственный род. Пока я говорил, Тьюта взяла мою руку и крепко сжала. Старый воевода, глаза которого пылали, поднялся с места, встал рядом со мной и взял другую мою руку. А два старых воина поднялись и отсалютовали.
Так было положено начало Национальному комитету обороны и развития.
У меня в голове были и другие, может быть, даже более великие планы на будущее, но время делиться ими еще не пришло.
Мне казалось не только желательным, но и необходимым, чтобы вся наша маленькая группа соблюдала осторожность, пока по крайней мере. В Синегории вновь неспокойно. Члены Совета постоянно встречаются, но не на заседаниях, вроде того последнего, на котором я присутствовал. Горцы — постоянно в движении: собираясь вместе по несколько человек, иногда по двое-трое, они сегодня здесь, завтра там. Мы с Тьютой, много времени проводя на аэроплане, не могли не отметить этого. Но почему-то нас, то есть воеводину и меня, ни во что не посвящают; впрочем, мы пока ни с кем не заговаривали на эту тему. Воевода тоже присматривается к происходящему, но молчит, а поэтому и я молчу, и Тьюта, ведь она слушает меня. Сэр Колин ничего не замечает, его поглотили заботы по планированию обороны Синего входа. Давняя его инженерная подготовка и богатый опыт ведения военных операций и осад — ведь он почти полвека прослужил в армии и побывал на всех крупных войнах — похоже, очень пригодились ему. Он, конечно же, замечательно обдумал вопрос обороны гавани. Он едва ли не ежечасно консультируется у Рука по морской части вопроса. Адмирал всю жизнь стоит на вахте, и мало что ускользает от его зоркого взгляда, а поэтому он может очень поспособствовать правильному возведению оборонительных сооружений. Он, я думаю, заметил, что что-то происходит вокруг нас, но хранит упорное молчание.
