командиру. С надменной гримасой на лицах юные воины подняли оружие так, чтобы его хорошо было видно. Их совершенно не волновало, что Чагатай бросил брата в бою. Их преданность не предназначалась для внебрачного сына. Они хранили верность только законному наследнику, который однажды станет ханом.
Но Джучи ехал не один, и, видя его людей, занервничали даже молодцы Чагатая. Его личные телохранители не принимали участия в битве, но те, кто оберегал жизнь Джучи, с головы до ног пропитались вражеской кровью. От них за версту веяло по́том и смертью, и, когда они подъехали ближе, глумливые ухмылки быстро исчезли с лиц юнцов. Дело принимало крутой оборот. Джучи трясло от переполнявших его эмоций, и он уже убивал в тот день.
Джучи не остановился перед людьми Чагатая. Не сводя с брата глаз, он направил коня прямо на двоих воинов, оказавшихся у него на пути, едва не сбив их. Замешкайся он хоть на мгновение, и воины пришли бы в себя и задержали бы его. Но Джучи не остановился. Он промчался мимо еще двоих всадников, пока один из командиров не развернул своего скакуна поперек пути, встав между Джучи и Чагатаем.
Командир был одним из тех, кто убрал оружие, не желая кровопролития. Очутившись под мечом Джучи, он обливался пóтом, надеясь, что тот не ударит его. Джучи медленно перевел взгляд со смеющейся физиономии брата на человека, преградившего ему путь.
– Уйди с дороги, – сказал ему Джучи.
Командир побледнел, но покачал головой. Джучи слышал смех Чагатая, и его кулак крепче сжался на рукояти с головой волка.
– У тебя трудности, брат? – выкрикнул Чагатай, злобно сверкая глазами. – После такой грандиозной победы? Тут, кажется, слишком много нервных рук. По-моему, тебе лучше вернуться к своим воинам, пока не случилась беда.
Джучи вздохнул, скрывая клокотавшее в нем пламя. Он не хотел погибать в этом месте, но за всю свою жизнь он снес слишком много насмешек. Он очень долго сдерживал гнев и теперь готов был забрать на тот свет своего насмешливого братца вместе с собой.
Джучи ударил пятками, и конь рванулся вперед. Толкнув командира локтем, Джучи вышиб его из седла и поскакал дальше. Сзади тотчас послышался рев ввязавшихся в схватку людей Джучи.
Перед тем как двое других всадников заслонили ему дорогу, Джучи не без удовольствия заглянул в испуганное лицо брата. Окружавшие его воины, изумленные неожиданной стычкой, все же бросились навстречу Джучи. Он не сомневался, что так и случится, но его люди были уже достаточно близко, чтобы пробиться к нему, и в их телах бурно кипела кровь. Они убивали без сожалений и переживали его обиду как свою.
Юные сорвиголовы Чагатая ответили без промедлений. В считаные мгновения завязалась драка, и воины обоих туменов били и колотили друг друга. Почувствовав, что коня выбивают из-под него, Джучи немедленно соскочил на землю, но из-за острой боли в ноге едва не упал. Правая нога была залита бурой кровью от полученной ранее раны. Уворачиваясь от удара, он сделал еще шаг вперед, пытаясь устоять на ногах.
Видя, что раненый брат все еще держится, Чагатай с яростным криком пустил скакуна сквозь ряды своих воинов. Животное растолкало их в стороны, и внезапно Чагатай оказался перед Джучи. Чагатай взмахнул мечом, описав им широкую дугу над землей, и Джучи чуть было не угодил под копыта коня, когда нырнул вниз, пытаясь уйти от клинка. Больная нога вновь подвела. Наплевав на приемы ведения боя, Чагатай лихорадочно рубил мечом. На ханского сына напали на глазах его же людей, и лучшую возможность раз и навсегда избавиться от помехи, какой был его старший брат, трудно было придумать.
Внезапно раздался громкий треск, конь заржал, захрапел. Воин, стоявший рядом с Джучи, разрубил скакуну ногу. Животное стремительно грохнулось наземь, и Чагатай не успел вытащить ноги из стремян. От нестерпимой боли в раздавленной голени Чагатай орал во всю мочь. Он почувствовал, что меч выбили из руки, и, когда поднял глаза, Джучи уже стоял рядом, безумный восторг сверкал на его лице.
Увидев Чагатая лежащим на земле, его воины завыли, как волки. Забыв об осторожности, они бросились на людей Джучи со звериной злобой.
Джучи чувствовал, как бежавшая по ноге кровь забирает и его силы. Глядя Чагатаю в глаза, он тяжело занес меч, затем молча опустил его. Джучи даже не понял, что стрела ударила ему в грудь. Голова закружилась. Потом сильный удар в лицо. Быстро теряя сознание, Джучи уже не мог сказать, убил ли он брата, который так отчаянно пытался убить его самого.
Прогремели команды Чагатая, хотя борьба разгоралась только сильнее, по мере того как все новые воины из тумена Джучи вступали в нее. Бой продолжался. Воины гибли сотнями ради того, чтобы отомстить за своего поруганного военачальника или спасти его. Они и сами точно не знали. Горстка его людей, пробившись сквозь сражающихся, вынесла на руках безжизненное тело Джучи со стрелой в груди. Когда они наконец вырвались на свободу, старшие командиры обоих туменов затрубили враждующим сторонам сигнал разойтись.
Огрызаясь и стеная от ран, воины разошлись в стороны, и между туменами наконец показалась полоска чистой земли. Командиры минганов отвешивали подзатыльники и раздавали пинки своим подчиненным, не раз пуская в ход и рукояти клинков, усмиряя самых неугомонных. Череда угроз и приказов призвала их к порядку, и теперь командиры джагунов и арбанов распекали своих воинов, не жалея глоток.
Тяжело отдуваясь после драки, воины туменов в ужасе смотрели на убитых и едва верили, что все это могло произойти на самом деле. В воздухе слышалось имя Чингиса, произнесенное тихим шепотом, и каждый участник этого сражения боялся даже представить, что будет потом, когда хан обо всем узнает. Пока люди Джучи осматривали
