Исправив повреждения, как выше упомянуто, продолжали мы идти правым галсом бейдевинд, при крепком от W ветре. Не зная настоящего положения острова Вайгач, опасался я, чтобы продолжающийся ветер этот, наконец, нас к нему не прижал.
Понедельник 20 августа. Уменьшавшаяся с утра глубина усугубляла мои опасения, которые, однако же, скоро исчезли: ибо в полдень нашли мы себя по наблюдениям в широте
69°58′25′′ и долготе 56°03′ – от счислимого пункта на WSW в 47 милях. Хотя последние наблюдения были и 18 августа, но значительную разность эту должно почитать происшедшей с небольшим в сутки, поскольку до утра 19 числа не видели мы никаких признаков течения. Оно стало действовать на нас, по-видимому, не прежде того, как мы миновали Савину Ковригу. Это течение объясняет жестокие сулои, встреченные нами против губы Саханинской. Достойно примечания, что это пресильное к W течение появилось при крепких из NW четверти ветрах. Мне кажется, что это можно объяснить напором вод в Карское море, как и подобное явление, о котором упомянуто выше.
В этот день и следующий лавировали мы к W, выигрывая весьма мало. На правом галсе, приближавшем нас к отмелому Большеземельскому берегу, находили мы глубину всегда уменьшающейся, на левом же увеличивающейся, невзирая на то, что расстояние до берега Новой Земли было вдвое менее, чем до материкового. Несколько раз встречали большие куски дерева, без сомнения, вынесенные из реки Печоры. Животных и птиц, кроме двух или трех чаек, не видели ни одного. 21 августа вечером, пролежав более обыкновенного к N, увидели мы берег Новой Земли около Кабаньего Носа, который, однако же, отдаление, а потом ночь, попрепятствовали нам рассмотреть обстоятельно.
Среда 22 августа. Наконец, поутру ветер стих и начал меняться в нашу пользу; не прежде полудня, однако же, позволил он нам иметь порядочный ход. День был прекрасный. Наблюдения, почти нисколько не отличавшиеся от счисления, показали в полдень широту 70°15′40′′, долготу 54°38′.
Четверг 23 августа. Имея причину надеяться, что юго-восточный ветер и хорошая погода некоторое время еще продолжатся, решился я идти на вид острова Колгуев. Мы надеялись увидеть его поутру 23 августа, ибо лоцман наш описывал северный его берег гористым. Он открылся нам, однако же только за час до полудня. Мы увидели сначала весьма низменный восточный его берег, который, простираясь от SO к NW, возвышался постепенно до высоты 15 и 20 сажен. Горы ожидали мы увидеть еще впереди, но ошиблись; Откупщиков именно этот-то берег и разумел под названием гористого, потому что объезжал его всегда на малом судне и вплоть к земле.
Северный берег острова Колгуев везде почти одинаковой вышины, совершенно отрубист к морю, весьма ровен и имеет столь единообразный вид, что мы с трудом могли выбрать несколько пунктов, довольно приметных для пеленгования. Из этого должно исключить, однако же, северо-западную оконечность острова, за которой берег заворачивается круто к SW и которую по этой причине, идя от О, можно легко отличить. Имея в этот самый день весьма хорошие наблюдения, успели мы определить положение этого мыса довольно надежно. Широта его 69°29′30′′ и долгота 48°55′.
До сумерек плыли мы вдоль берега острова Колгуев, описывая его, а тогда взяли курс к Канину Носу, который мне, в довершение возложенного на меня дела, также хотелось увидеть.
Осмотренное нами пространство острова составляет почти все протяжение его по параллели. Мы не имели возможности обозреть его южной оконечности, определяющей протяжение его по меридиану; доступ к ней опасен и в добром состоянии находящемуся парусному судну, по причине окружающих ее мелей. Песчаные надводные мели эти, известные под названием Плоских, или Восточных Кошек, окружив южную оконечность острова, простираются узкой полосой к SO на расстояние около 20 верст; в некоторых местах имеют они прорывы, сквозь которые карбасами можно проезжать; но для парусных судов, даже и самых малых, проходу нигде нет. По северную сторону этих кошек вдается губа Ременка, в которой находится единственное по всему острову ладейное становище. Плоские Кошки усеяны плавником, которого в некоторых местах нагромоздились превеликие груды.
Для определения всей величины острова не имеем мы до сих пор данных, кроме показаний промышленников,[251] поскольку ни один из известных мореплавателей как российских, так и иностранных не обошел его кругом, а все проходили только по южную его сторону. Промышленники полагают, что он имеет в окружности до 300 верст; это, конечно, преувеличено, подобно как и все этого рода показания их, но вид и положение берегов острова на их картах гораздо вернее и удовлетворительнее. Осмотренная нами часть почти совершенно сходна с положением, какое дано ей на тех картах, но только в меньшем размере. Итак, продолжая описи обоих берегов до южной оконечности, определится довольно достоверно широта последней – 68°56′, а окружность самого острова – приблизительно в 110 миль.
Остров Колгуев (а не Калгуев, как обыкновенно пишется и выговаривается) есть не столь безлюдное место, как многие воображают. Кроме посещающих его из Белого моря и реки Печоры звероловов и птицеловов, имеют на нем постоянное жительство несколько семей самоедов, надзирающих за стадами оленей, принадлежащих некоторым мезенским купцам. Великие стада разных пролетных птиц, между которыми первое место занимают гуси и лебеди, кладущих на этом острове свои яйца, и изобилие рыб в реках и озерах (кумжа, гольцы, омули, сиги) доставляют им достаточную пищу; благодаря множеству же выкидного по берегам леса не знают недостатка в дровах, невзирая на то, что на всем острове не растет ни одного кустарника.
Уединенный остров Колгуев служил некогда убежищем гонимым за церковные обряды раскольникам. Около 1767 года поселилось их человек до 700 обоего пола в губе Гусиной. Единоверец их, известный в то время архангелогородский купец Бармин, переправлял их туда на своих судах. Невзирая на приволье места, прожили они там не более четырех лет; в это время большая часть умерла, а весьма немногие оставшиеся возвратились в Архангельск. По рассказам Откупщикова, помнящего возвращение этих несчастных людей, не хотели они употреблять в пищу ничего мясного, а питались одной рыбой и яйцами, которых еще не имели средств сохранять впрок. Это воздержание было причиной скорой их гибели. Один из них, Батурин, живет и по сегодняшний день с матерью своей в Коротовской пустыне, на реке Лае. Ему теперь около 60 лет.
Пятница 24 августа. Около полудни увидели мы северный берег Канинского полуострова, высокий, но ровный, а в пятом часу и самый Канин Нос, на меридиане которого находились ровно в 7 часов, когда долгота наша по хронометрам была 43°16′40′′. Эта долгота Канина Носа разненствовала только на 1′40′′ от средней долготы по определениям прежних годов.
