на каждом кладбище, на каждой могиле? И оно только в христианских церквях, на их могилах; ни один индус не носит это ювелирное изделие. Странное ювелирное изделие!»
«Поэтому возьмите его с собой в суд, и пусть он докажет, что это — ювелирное изделие и что оно не имеет религиозного значения. Пусть он это скажет. Тогда его будут порицать сами христиане. А если крест разрешено носить, тогда он не может помешать моим людям носить мала и свою одежду».
Именно распятие сделало Христа — без его ведома — основателем христианства.
Я не против этого несчастного парня. На самом деле, он заслужил несколько лучшее обращение. Если мы сможем где-нибудь найти его, то нет необходимости распинать его; он нуждается в некоторой терапии для того, чтобы привести его в порядок, чтобы собрать его воедино.
Небольшое распрограммирование… «Ты не сын Божий — отбрось эту идею. Это то, что делает тебя без необходимости похожим на клоуна. Это не доказывает, что ты — мессия; это просто доказывает, что ты — спятивший. И мы многих собрали воедино из тех, которые разваливались на части. У некоторых людей ослабляются гайки, у некоторых людей подтягиваются болты — мы должны лишь немного починить их».
Иисус был вовсе не опасен. Он был прекрасным парнем, но быть прекрасным — это не защита от сумасшествия. Он был прекрасным и доверчивым. Он слышал идею, которую постоянно провозглашали: «Придет мессия, который спасет все человечество», — и это запало в его голову; у него была распухшая голова. Его немного полечить бы здесь, и он стал бы прекрасным санньясином.
Я не против него, я сочувствую ему. Это уж было слишком — распинать его на кресте; он не совершил никакого преступления. И свобода слова позволяет это; любой может сказать: «Я — сын Божий». Я не думаю, что это кому-то приносит вред или кого-нибудь лишает прав. И вы можете сказать, что и вы — сын Божий. С этим нет проблем.
Почему они так суетились с ним? В этом вовсе не было необходимости. Все, что требовалось, — это проигнорировать его. Если бы никто не замечал его, то он сам пришел бы в себя без всякой терапии. Но поскольку люди начали замечать его и люди стали гневаться на него, то эта идея все более и более стала овладевать им.
Естественный вывод: «Если люди обеспокоены, раздражены, то, значит, в этом что-то есть, иначе, почему… почему они должны беспокоиться? Если бы я был лишь сумасшедшим, то они посмеялись бы и пошли домой». Но весь иудаизм, все раввины были встревожены. Для Иисуса было достаточным доказательством то, что все сказанное им имело какое-то значение.
Те старые глупцы, те раввины уничтожили этого молодого человека. Придав ему большое значение, оказав ему внимание, тем самым они испортили его. На самом деле, надо было наказать их, — а наказан был он. Я сочувствую ему. Я полностью за то, чтобы лечить и вылечить его; я за его долгую благополучную жизнь.
А вы говорите, что вы обескуражены.
Разве я должен быть обескуражен или вы должны быть обескуражены?
Я постоянно объяснял вам, что я хочу, чтобы существование воспринималось как таинство, поскольку только таинство прекрасно, жизненно, привлекательно, блаженно, исступленно.
Хорошо то, что существование не может быть лишено таинства.
Нет способа лишить его таинственности.
И я самый последний человек, чтобы лишать чего-либо таинственности.
Моя цель совершенно противоположная.
Именно этим я занимался всю свою жизнь — делал все таинственным. Это не трудная работа, поскольку люди намеренно лишали вещи таинства; я же просто снимаю крышку, заплатку и даю вам настоящую жизнь, как она есть.
Нигде нет окончательного ответа.
И очень хорошо то, что нет Бога, иначе нас порицали бы. Тогда не было бы возможности ни для радости, ни для свободы, ни для исследования, ни для восторга — не было бы возможности ни для чего. Бог уничтожил бы все.
Поэтому я говорю вам, что даже если бы Бог был, я научил бы вас, как убить его. Но, к счастью, его нет, поэтому мы, во всяком случае, спасены от того, чтобы быть жестокими; иначе я допустил бы хотя бы одно насилие. Хотя я — за вегетарианство, но если бы Бог был, я сказал бы вам: «Покончите с ним, так как жизнь с ним невозможна».
Вы не задумывались над скрытым смыслом: только без Бога вы свободны.
Тогда ваш внутренний мир имеет свободу. Тогда ваша сущность имеет все потенциальные возможности для роста. Тогда никого нет, кто мог бы доминировать, кто мог бы диктовать, кто мог бы манипулировать.
Вы не ответственны ни перед кем, а только перед самими собой. Никто не может спросить вас: почему вы сделали это; никто не может наказать вас или наградить вас. Нет способа для того, чтобы как-то заставить вас вести определенный образ жизни, так как Бога нет; а поскольку Бога нет, то как же может быть мессия и сын Божий?
Вот почему я называю Иисуса спятившим. Я называю его спятившим из любви и сострадания. Но я не против него. Если бы я был там, то я сказал бы евреям и Понтию Пилату: «Что вы делаете? Вы создаете религию — религию помешанных!»
«Распиная на кресте этого человека, вы совершаете преступление против всего человечества на грядущие века. Оставьте его в покое. Какой в этом вред? Это просто чистое развлечение. Люди получают удовольствие, они собираются и слушают его — в этом нет вреда. А он ничего не говорит против священных писаний. Освободите его, чтобы не создавалась никакая религия».
Он был не способен создать христианство, вы прекрасно это видите. Все, что ему удалось создать, — это двенадцать необразованных тупиц; они стали его апостолами. Но в этом мире очень трудно определить, кто самый величайший тупица — очень трудно. Те тупицы были великими, но есть еще более великие тупицы — подобные Рональду Рейгану.
Сейчас в своей речи, касающейся бюджета, он цитирует тех тупиц из Библии. Тех неграмотных, необразованных рыбаков, фермеров и лесорубов — что они знают об Америке и бюджете? Они, наверное, даже никогда не слышали
