деньги будет не с кого, меня-то в живых точно уже не будет. Разберемся.
– Хорошо, мастер, – сказал я. – Стройте свои камнеметы, дадим из них жару курским. Отстраивать, конечно, придется потом город, но ничего, что-нибудь придумаем. А я пойду гляну, что там за письма мне принесли.
Я подошел к жеребцу и повел его в поводу в сторону собственного шатра. Нужно освободить его от седельных сум, да и само седло снять, а потом можно будет отвести скакуна пастись. Пусть травку щиплет свежую, пока она есть, скоро-то на сено, ветки и овес придется переходить. Зима не только для людей время голодное, но и для животных, поэтому скот и режут осенью, после того, как хорошенько его раскормят, оставляя из поголовья ровно столько, чтобы весной оно могло принести достаточно потомства.
А с лошадьми так нельзя. Короток век боевого коня, особенно если его ранят в свалке или ногу сломает, упаси Господь. Но ни один воин свою лошадь, если она здорова, зарезать не даст. Тем более, если есть возможность прокормить ее до весны, когда снова можно будет пустить на луга пастись. Хотя, наши и из-под снега умеют травку копытить, но много ли толку с той травы?
Люди в лагере занимались своими делами, но все дружинники кланялись мне и здоровались. Чувствую я, что мой авторитет возрос еще сильнее, после того, как я привел подмогу. Воины меня и до этого уважали, в первую очередь за то, что я за их спинами не прятался, а шел в бой в первых рядах, рискуя не только не меньше, чем они, но иногда даже больше, но теперь должны были проникнуться еще больше.
– Князь! – обратился ко мне один из дружинных, что стояли в кругу и перебрасывались метательными ножами.
Игра у них была такая, чтобы реакцию развивать. Брался метательный нож и крепкие перчатки, после чего воины вставали в круг и начали метать друг в друга этот самый нож. И нужно было его ловить, да не только ловить, но и кидать дальше, причем как-нибудь хитро, с подкруткой, чтобы заставить противника уклониться, а не поймать. Опасная была игра, зарезаться очень легко, и я в глубине души ее не одобрял. Но во всех воинах она воспитывала еще и презрение к смерти.
– Князь, – повторил дружинник, отвлекся на мгновение, чтобы поймать брошенный в него нож, после чего поклонился и спросил. – Среди вернувшихся дружка своего не вижу, Тимку. Что случилось, неужели убили его?
– Жив и здоров твой Тимка, – ответил я. – В Белгороде остался, город охранять будет. Все живы и здоровы, без боя сдали город, не волнуйтесь.
– А наместник? – спросил один из воинов в кругу и тут же поправился. – То есть боярин Артем.
– Сбежал боярин Артем, как только узнал, что мы к городу идем, – ответил я. – Так что готовьтесь, скоро на штурм Курска пойдем.
Дружинники продолжили игру, а я двинулся дальше, остановился у входа в свой шатер и принялся снимать с лошади седельные сумы. Самое ценное, а именно деньги, я вез на ней, кое-какой богатый хлам был на заводной, но ее позже пригонят, они в обозе идут, и им до города как бы еще не полдня добираться.
Занеся седельные сумы в шатер я выбрался наружу и нос к носу столкнулся с Анастасией. Девушка выглядела гораздо лучше, чем, когда я видел ее в последний раз в Киеве. Хотя, тогда вроде у нее было радостное событие, мой боярин Владислав Островский посватался к ней, да еще и свадебный подарок принес шикарный – голову человека, который приказал казнить девок-воительниц из его отряда.
– А чего это ты здесь? – спросил я у нее вместо приветствия. – Почему не с женихом?
– С мужем уже, Олег, с мужем, пусть свадьбу мы еще не сыграли толком, но это ничего, как только до Славиного имения доберемся – ответила она. – Пришла тебя повидать. Или мне тебя теперь не иначе, как княжеским высочеством именовать?
Княжеское высочество? Это еще что такое? Наверное, какие-то польские темы, может быть, у них там так принято? У нас-то не так все, даже холоп самого низкого ранга, из тех, кто никогда не сможет позволить себе выкупиться, может называть меня просто “князем”. Ну или “великим князем”, если уж полным титулом.
– Ты меня знала, когда я еще князем не был, – ответил я. – Мы с тобой плечом к плечу дрались. Так что можешь меня просто по имени называть, я не обижусь.
– А зря, – проговорила девушка. – Но если жалуешь мне такое право, то отказываться я, пожалуй, не буду. Буду продолжать называть тебя по имени. Ты мне лучше расскажи, чего это Славка на тебя зол так? Он ведь чуть ли не молиться на тебя раньше был готов, а теперь, вроде и в войске твоем, а злится, а что произошло, говорить не хочет.
– Да, как тебе сказать, Анастасия, – я почесал в затылке. – Вышло так, случайно, что я его дядю убил.
– Не брата? – с сомнением посмотрела она на меня. – Про брата он рассказывал, что ты ему головой его выдал. Радовался, что имение вернул. А про дядю ничего не говорил.
– Так ведь, его и имения лишили, потому что я его дядю убил, – сказал я. – Давно это было, неподалеку отсюда, кстати говоря, в Осколе. Мы друг друга узнали, и я понял, что если мы сейчас в городские ворота войдем, то из-за стен уже не выйдем. Ну я подошел к нему, заговорил, а потом зарезал. А, так как за мать его постоять некому было, его брат ее и выгнал.
– Ну ты даешь! – фыркнула воительница. – Подошел и зарезал. Ты ведь, вроде бы, князь, знать должен, что от людей избавляться таким образом нельзя. Люди ведь столько вещей умных придумали: яд там… Ну или можно кого-нибудь подговорить, чтобы в переулке темном напали, да убили, а еще и ограбили при этом. А ты, прямо так, средь бела дня подошел и убил его?
– Так оно и было, – кивнул я. – Времени было мало, мы ведь в очереди стояли в город, из-за того, что купца досматривали. Не повезло на самом деле, сложилось так случайно. Если бы этого боярина там не было, многое могло иначе обернуться. А насчет способов убийства, избавь меня от подробностей. Если мне понадобится от кого-нибудь избавиться, я к тебе первым же делом обращусь, хорошо? И за ценой не постою.
– Уж не знаю, буду ли я дальше этим заниматься, – задумчиво проговорила Анастасия. – Ты ведь сам знаешь, я
